– Да уж… – согласилась Люся. – Когда я ловлю на себе взгляд Оксаны, мне кажется, что она постоянно меня оценивает.

– Так ведь и ты ее оцениваешь, – сказала Тая, облизывая палец, чтобы легче было размазывать линии. – Ты же спрашивала меня после того, как мы вчетвером ходили в баню, у кого лучше фигура – у тебя или у нее.

– Красиво у тебя получается. Мне бы так. Я вот рисовать вообще не умею…

Роза под пальцами Таи один за другим разворачивала лепестки, обретала объем, пышность.

– Я думаю, Оксане нравится Захар.

– Послушать тебя, так весь мир в него влюблен! – с доброй насмешкой заметила Люся.

Тая фыркнула.

– Может, так и есть. Он ведь и тебе нравится? Нравится же? Хоть немного? Особенно эта его ухмылочка в стиле «бэд бой»?

– Да ну тебя! – Люся со смешком отмахнулась.

Рядом с розой на блокнотном листе проявлялся бутон – будто Тая чуткими пальцами стирала белый налет с готовой прекрасной картины.

– Оксана, мне кажется, тайно меня недолюбливает, – вздохнула Люся.

– С чего бы? Ответ очевиден всем, кроме тебя. Она ревнует!

Люся накрыла ладонями уши.

– Ей нравится Захар, – продолжила Тая, – а Захару, кажется, нравишься ты.

– Опять ты съехала на любимую тему. Ехал болел мне твой Захар.

– Мы же подруги. Отчего ты мне не хочешь признаться?

– Да не в чем признаваться. Вот серьезно! Ты как будто хочешь меня убедить, будто он мне нравится.

– Я давно заметила, как он на тебя смотрит.

– Не. – Люся смущенно хохотнула. – Он на всех так смотрит. Взгляд у него такой. С поволокой.

Роза была почти готова.

– Можно мне поближе посмотреть? – Люся склонилась к плечу подруги.

Тая протянула ей блокнот.

– Смотри. Только страницы не переворачивай. Там дальше… другое.

– Думаешь, Серегина теория единого сознания – полный бред? – спросила Люся, разглядывая рисунок.

– Нет. Отчего же? Ведь мы сами не понимаем, почему угадываем карты. И не понимаем, почему не получается с Нюрой или с Оксаной. Опиши, как это у тебя происходит.

Люся задумалась.

– Не могу. Знание о карте приходит само. Просто приходит, и все. Неведомо откуда.

– Давай я попробую. А ты скажешь, похоже или нет.

Тая уселась на доски скрестив ноги, прикрыла глаза.

– Мы глядим друг на друга, – начала она монотонно, низким голосом, – долго долго. Пока твои глаза не превращаются в мое небо, а мои – в твое. Пальцы наших рук переплетаются, как корни деревьев. Мы молчим и слушаем дыхание друг друга. Нет больше ни меня, ни тебя. Плавятся невидимые контуры, мы становимся единым целым. Будто бы нас окружает теплое вязкое нечто; у него нет ни цвета, ни формы – никакого знакомого нам свойства. И в нем – в этом субпространстве – появляется карта. Она вращается, как этажерка с открытками в книжном. Я знаю ее. Потому что ты ее знаешь. И больше не осталось ничего в мире, о чем бы знала ты и не знала я.

Тая расслабилась и засмеялась.

– Ну ты даешь. Я бы ни за что так красиво не придумала…

* * *

– Пошли на пятачок.

Ожидая Люсю, расчесывающую волосы, Тая вертелась вокруг одного из столбиков крыльца подобно танцовщице у пилона.

– Кажется, ты похудела.

– Да? – делано удивилась Тая.

Порыв ветра надул на ней длинную юбку, солнечный свет пробился сквозь легкую алую ткань – будто внутри фонарика желаний возникли очертания стройных ног девушки.

– У тебя шикарная фигура…

Тая погасила довольный блеск в глазах.