Холмс надолго замолчал. Мозг великого сыщика лихорадочно работал, просчитывая различные варианты развития событий. Наконец, гениальное решение пришло.

— Энди, я думаю, что с работой в Баскервиль-холле вы справитесь и без меня… Нет, лучше это сделает ваш товарищ. — Холмс выразительно посмотрел на Дукалиса, безуспешно пытающегося понять ход талантливых рассуждений. — А мы останемся в Лондоне. Юной леди я займусь лично. Тут некоторые вещи требуют дополнительного изучения…

— Что он хочет? — Толян недоуменно дернул Ларина за рукав. — Я что-то не въезжаю.

— Все элементарно, Толя, — по-русски отозвался его товарищ. — Он мечтает поймать жирную халяву, уцепиться за ее хвост и купаться в лучах чужой славы. То есть ты самостоятельно отработаешь вариант с болотной гадюкой, я буду батрачить в столице, а наш сыщик тем временем станет «дополнительно изучать» у Лили «некоторые», так сказать, «вещи».

— Фиг вам! — обиделся Дукалис. — Халявы не бывает! Пусть его Уотсон сам и отправляется на болота. Ему все равно, где пить…

Холмс, услышав имя «Уотсон», по-видимому, все понял и замахал руками, давая понять, что ни за что не допустит лишить несчастных пациентов их благодетеля.

— А тебя — пиарщика… — снова буркнул по-русски Дукалис, но договорить не успел.

Андрей неожиданно поддержал великого сыщика:

— Yes, of course! Your should walk job in London, but Duke must go to out the Devil.

— Ruff! — возмутился проснувшийся сэр Лерсон. — Ruff! Ruff! — прокомментировал он раздавшийся внизу грохот.

«Поспешишь — людей насмешишь», — подумал Соловец, глядя на неподвижное тело маленькой девочки, которое спасатели в оранжевых жилетах и бордовых касках извлекали из-под огромного колеса самосвала.

Путь от РУВД до вытрезвителя занял почти два часа.

И всё из-за сильнейшего гололеда, такого полезного прошлым вечером, когда майор и двое его подчиненных переправляли труп неизвестного на территорию соседей, и такого раздражающего сегодня.

Около сорока минут УАЗик простоял в пробке, образовавшейся по причине препирательств толстого усатого гаишника и водителя остановленного инспектором спецавтомобиля городской коммунальной службы.

— Я в двадцатый раз спрашиваю, — гаишник орал так, что его вопли были слышны в радиусе пятидесяти метров, — что у вас из машины сыплется?!

— А я тебе в двадцатый раз отвечаю! — рычал водитель в распахнутом на груди заячьем тулупе, под которым виднелось туго обтянутое теплой тельняшкой с начесом пивное брюхо вместимостью эдак литров на пятнадцать-двадцать. — Зима!!! Гололед!!! Посыпаю!!!

«Ничего, — майор выбросил в окно хабарик и с удовольствием вспомнил удачно проведенное мероприятие. — Может, кому-то этот лед тоже поможет…»

Мартышкина ему выдали без проблем.

Соловец для порядка немного поорал на посеявшего удостоверение стажера, затем сменил гнев на милость и попытался узнать, каким это образом трезвого Сысоя занесло на коечку вытрезвителя. Младший лейтенант, не получивший даже сотрясения мозга после удара пудового кулака в челюсть, что-то невнятно мычал, ибо последним фактом, запечатленным в его памяти, была поездка из офиса издательства «Фагот» в неизвестном направлении.

Маршрут и цель поездки были напрочь выбиты из головы Мартышкина.

Майор согласился со стонами стажера, что жизнь сотрудника милиции полна интереснейших приключений и опасностей, и порекомендовал Сысою продолжить изыскания по заявлению гражданина Трубецкого.