— Вот видишь, народ нас поддерживает. — Прокричал Петр.

Из узких коридоров бунт выплеснулся на поверхность. Мальчишка грозный Алекс сражался лучше любого взрослого, после каждого его удара кто-то падал. Петр в свою очередь действовал как настоящая машина смерти, а вот изможденные девушки стали отставать.

— А может, передохнем. — Предложила Вега.

— Нет, ты что! Без нас восстание может захлебнуться в собственной крови. Крепись Золотая. — Крикнула Аплита.

— В битве кровавой рубить мы старались! Падали, но поднимались! — Вега взбодрилась и рассекла очередного солдата. Глядя на нее, прибавила и Аплита. Девушки махали все интенсивнее и злее, казалось, открылось второе дыхание. Петр далеко вырвался вперед, два меча скрещивались над головой, и казалось, выбивали радугу. Тут-то Аплита и вспомнила про супергерцога.

— А где главный изверг?

Вега повернула залитое кровью, и потом лицо.

— Скорее всего, мертв, я передавила ему сонную артерию!

— Раз так-то не о чем беспокоиться видно схватка затянется, а нам придется перебить их всех.

Со всех сторон прибывали люди, они бежали, размахивая топорами, вилами, косами, с диким исступлением бросаясь на ненавистных сатрапов. Один здоровый как бык мужик взял в руки дубовую колоду размаху обрушил ее на двух ринувшихся наперерез всадников. Они слетели со шестиногих коней, железные латы грохнулись на булыжники, а из-за рта хлынула кровь.

Другого всадника сняли косой, отделив голову от тела.

Алекс совсем превратился в черта, трофейные мечи палача, были замечательны, рубить ими так легко, как сечь траву. А вот дворец супергерцога, в его комнатах начались пожары, над высокими зубчатыми башнями струиться дым. Петр первым обратил внимание и скомандовал.

— Надо срочно прекратить пожар, иначе богатства, которые копили столетиями, обратятся в пепел.

Часть бунтарей, еще не настолько окосела, чтобы не слышать голос рассудка. Однако им мешали уцелевшие рыцари, и многочисленная стража. Битва носила хаотический характер, где-то в дыму Петр видел кузнеца с толстыми, как бревна руками, размахивающего молотом, от его ударов валились здоровенные бойцы. Начались повальные грабежи. Маара Туз только что пришел в себя и, хотя мог командовать, но его авторитет не был безусловным. Освобожденные узники уже послали птиц к Вали Червонному, лишь он мог восстановить революционный порядок.

Внезапно перед Петром оказался знакомый полковник Густав. Он направил на Петра четырехкрылого орла. Его бронированный клюв раскрылся, были видны острые зубы.

Петр пригнулся, уйдя от удара. Промахнувшись, стервятник оцарапал когтями булыжники, затем снова набрал высоту, а полковник атаковал русского разведчика острым копьем.

— Тебе конец плебей!

Петр увернулся и рубанул мечом коня по передним ногам. Шестиногая лошадь опрокинула всадника, и тот полетел как шарик пинг-понга. Рогатый шлем ударился в мостовую, временно оглушил полковника. Петр благородно решил дать ему придти в себя, а сам сосредоточился на орле.

Громадная птица вновь атаковала его, но ведь недаром Петр входил в избранную тысячу, точный выпад мечом прямо в глаз, и орел забился в смертельном припадке. Резким броском капитан российской армии перекинул стервятника через себя, запачкавшись фиолетовой кровью.

— Ну, зверь. Понял, что значит иметь дело с воином Великой России.

Полковник медленно поднимался, в его руках сверкнул меч.

— Я лучший фехтовальщик в армии супергерцога. Плебей сразись со мной, и твоя голова будет отделена от тела.

— Чем сильнее враг, тем интереснее победа! — Петр дал противнику окончательно придти в себя, затем атаковал его.