|
Так бы и вскочил, так бы и побежал из горницы вон, да как убежишь? И стал он безответен. Тесть из зятя только веревок не вил, был у него Василий Борисыч во всей власти и на всей его воле. И никоим образом нельзя было Василью Борисычу себя высвободить. Уйти из тестева дома все одно что руки на себя наложить. После венчанья у попа Сушилы из прежних друзей—приятелей никто к дому близко его не подпустит, и всяк будет радехонек какую—нибудь пакость ему сделать. Нечего делать, покоряйся судьбе, терпи попреки от тестя, безответно принимай издевки и насмешки, а сам не смей и рта разинуть. Давно клянет себя Василий Борисыч за сладкую ночку в лесочке улангерском, и ругательски ругает Петра Степаныча с Фленушкой, что ради потехи окрутили его чуть не насильно с Прасковьей Патаповной. * * * Колокольчик послышался. — Кого леший несет? — с гневом, с досадой неистово вскрикнул Чапурин. — Не исправник ли почуял, что мы пуншиком забавляемся, аль не к тебе ль из удельной конторы, Михайло Васильич? — Некому меня разыскивать, — ответил голова. К тебе, должно быть, какой—нибудь запоздалый гость. — Некому ко мне быть, да еще с колокольцами, молвил Патап Максимыч. — Гости мои все налицо. Должно быть, кто—нибудь незваный—непрошеный. Испортит нашу беседу, окаянный. Тележка, запряженная почтовыми лошадьми, остановилась у ворот Патапа Максимыча. Бросились к окнам — нет, не исправник приехал, не из удельной конторы, а какой—то незнакомый человек в синей сибирке сборами назад и в суконном картузе. Не то городской мещанин, не то купец небойкого полета. — А что, старичок почтенный, — спросил приехавший у сидевшего возле ворот Пантелея, — не здесь ли Аграфена Петровна из Вихорева? — Здесь, — отвечал Пантелей, — а тебе на что ее? — Письмецо есть, — сказал приезжий. — Из смолокуровского дома от Дарьи Сергевны. Наспех послан. Несчастье у нас случилось. — Какое? — вскрикнул из окна Патап Максимыч. С кем? — С самим. С хозяином, значит, с нашим, с Марком Данилычем, — отвечал посланный. — Помер? — спросил Патап Максимыч. — Помереть не помер, а близко того, — сказал посланный. — Рука, нога отнялись, рот перекосило, слова не может сказать. — Ступай в горницу, — сказал .Патап Максимыч, и посланный пошел на зов. Аграфена Петровна пришла из задней и стала читать письмо. — Ах, господи, господи! Вот беда—то!.. Бедная ты моя Дунюшка! — говорила она, читая. — Ты, любезный, ступай покамест в подклеть, — сказал посланному Патап Максимыч. — С дороги—то и выпить и закусить не лишнее. Ступай — там напоят и накормят тебя. Когда тот вышел, Аграфена Петровна передала письмо мужу, и тот прочел его вслух. |
