|
А потому долгом обязуюсь сказать, что господа они очень, даже очень усердные. Богадельня у них есть при доме — ну, да это особое дело. — Как особое дело? — спросила Аграфена Петровна, удивленная тем, что, помянув про богадельню, отец Прохор понизил голос и нахмурился. — Так, — отрывисто и сдержанно ответил он. — Не нам судить, господь рассудит. И круто повернул разговор на другое. Пошли обычные деревенские разговоры: какая летом стояла погода, каков урожай был, каковы были наливы и пробные умолоты, и про ягоды была речь ведена и про то, что яблоков мало в этом году уродилось, а все от тенитника — по весне он еще в цвету погубил яблоки, да и вишням досталось, зато грибов изобильно было и огурцы хорошо уродились. Вдруг разговор оборвался. Молчание настало: либо тихий ангел пролетел, либо дурак родился. После недолгого молчанья Аграфена Петровна сказала: — Ехавши сюда, ночевала я в одном селе— забыла, как оно называется. Разговорилась с хозяевами — люди они простые, хорошие. Зашла у нас речь про ваши Луповицы. И они говорили, правду иль нет, этого я уж не знаю, будто здешние господа какую—то особую веру в тайне содержат. — Ничего на это сказать вам не могу, — склонив голову и опустив глаза, едва слышно промолвил отец Прохор. — Не знаю... Не нам судит, един господь все рассудит на праведном суде своем. Опять дурак родился. Опять никто ни слова. — А давно в последний раз были вы у господ Луповицких? — — после недолгого молчанья спросила Аграфена Петровна у растерявшегося отца Прохора. — Да вот на Успеньев день со святыней ходили к ним... и трапезовали у них, — отвечал отец Прохор. — Недалёко от нас в поволжских местах живут у меня знакомые, — сказала Аграфена Петровна. — Богатый купец, миллионщик, Марко Данилыч, чуть ли не самый первый по всей России рыбный торговец — Смолокуровым прозывается. Дочка у него есть молоденькая, Дуняшей звать. Сказывали мне, что гостит она у господ Луповицких, у здешних помещиков. Марья Ивановна Алымова завезла, слышь, ее сюда еще около троицына дня. Не видали ль вы эту девицу? — Как не видать?. . Все мы видели, за одним столом сиживали во время обедов. Белокуренькая такая, голубые глаза, стройная, нежная и, по видимости, весьма кроткого нрава. — И теперь она у них? — спросила Аграфена Петровна. — Нет, — отрывисто сказал отец Прохор. — Уехала? По письму, должно быть. Письмо к ней недавно было послано от домашних с эстафетой. Отец у нее при смерти, — молвила Аграфена Петровна. — Нет, кажется, не к отцу она поехала... А впрочем, бог ее знает, может быть, и к отцу, — медленно проговорил отец Прохор. — Эстафета точно приходила, только это было уж дня через четыре после того, как оная девица оставила Луповицы. — Где ж она? — быстро поднявшись и опершись о стол дрожащими руками, вскрикнула Аграфена Петровна. |
