— Гончие, что нападают на нас, они принадлежат тебе?

— В самом строгом смысле этого слова они никому не принадлежат. Но я возглавляю их и намерен продолжать руководить их действиями. — Он говорил так рассудительно, словно был ее гостем и обсуждал последние сплетни, попивая чай у нее на крыльце. — Я… часть их. И теперь они часть меня. Это очень любопытный симбиоз.

Он поднял руку и показал ее ей. Его деформированные, слишком длинные пальцы оканчивались зачатками черных когтей. Его кожа соответствовала цвету гончих, только была чуть бледнее.

— Мы одно целое, — сказал он. Темный занавес магии развернулся и хлынул из него, струясь вдоль границы охранных камней и вспыхивая. Яркие фиолетовые и желтые вены извивались в нем, как капилляры.

Магия молотила и колотила по охранным камням, пытаясь прорваться внутрь Она дернулась, но камни выдержали.

— Зачем ты убиваешь нас?

— За вашу магию. Ваши смерти — лишь часть этого процесса. На самом деле все очень просто. Ваши тела содержат магию. Мои гончие собирают ее и приносят мне, позволяя мне произвести еще больше гончих, и так далее, и тому подобное. Должен признаться, процесс высасывания магии пробуждает во мне низменные инстинкты. Потребность рвать и терзать плоть. Вкушать ее. Это восхитительный, почти болезненный экстаз. И сколько бы я ни потакал себе, мой голод никогда не бывает полностью удовлетворен. Я могу продолжать есть в течение довольно долгого времени, не становясь пресыщенным. — Он тихо рассмеялся, и ее чуть не вырвало.

— Ты понимаешь, что ты убиваешь людей? Целые семьи. Детей.

— Конечно, — мягко пожурил он ее и наклонился вперед, словно пытаясь открыть ей какой-то секрет. — Честно говоря, я никогда не заботился о людях. Они очень надоедливые, эти люди, озабоченные долгом, ожиданиями и мелочами своей жизни. — Он потер пальцы, словно пытаясь что-то стряхнуть с них. — Я уже сделал это, моя дорогая. Я взобрался на гору человеческих амбиций, и на вершине я нашел еще одну гору, увы, без цветущих лотосов удовлетворения.

— Я думаю, что ты сошел с ума, — сказала она.

— Здравомыслие переоценивают по сравнению со счастьем, моя дорогая. Завладеть тобой, вырвать сладкие полоски плоти из твоего тела и проглотить их целиком, высосать их сок — это сделало бы меня бесконечно счастливее, чем вся мудрость и способность рассуждать, которые может предложить человеческая раса. И это подводит меня к цели моего визита. Ты позволила Деклану жить с тобой под одной крышей.

— И что?

— У Деклана есть проблема. Видишь ли, он не может убить меня, пока не найдет. Так что он раскачивает тебя и твоих братьев передо мной, как кусочки восхитительных конфет. А ты такая… — Он вздохнул. — Насыщенная магией. Заманчивая. Не сомневайся, моя дорогая, я убью тебя. Деклан знает это так же хорошо, как и я. Он просто надеется заставить меня убить тебя на своих условиях. Если бы он пошел искать меня, ему пришлось бы встретиться с волком лицом к лицу, а он этого не хочет. Когда-то они были друзьями, он и волк.

В ней нарастал гнев.

— И зачем ты мне это рассказываешь?

— Ваши жизни вам ни к чему. — Он указал на дом позади нее. — Вы живете в грязи и нищете на этом жалком клочке земли, как крысы на огромной мусорной куче между двумя процветающими цивилизациями. Зачем бороться, когда все уже предрешено? Никакая помощь не придет к тебе. Рано или поздно все вы станете моими.

— Я так не думаю.

Кассхорн посмотрел мимо нее.

— Скажи ей, Деклан.