Джорджи колебался всего минуту.

— ПЯТНИЦА, — пробормотала себе под нос Роза, шагая по дороге к дому. Завтра будет пятница, день получки. Она получит свои триста баксов и заправит чертов грузовик бензином. Кошачьи ушки или нет, но бензин она больше ни на что не променяет.

Весь день ее мучила тревога. Все началось в тот момент, когда она смотрела, как дети садятся в автобус, и продолжало нарастать, пока не превратилось в полномасштабный ужас. Дети были хорошо подготовлены, чтобы провести два часа дома одни. Они знали, как стрелять и из винтовки, и из арбалета, и были в полной безопасности за оберегами. Но беспокойство подстегнуло ее, и в миле от дома она взвалила на плечи свою сумку и побежала трусцой. Она свернула на узкую грунтовую дорожку и побежала мимо кустов во двор.

Три темных пятна усеяли траву, дымясь и распространяя в воздухе зловонную магию. Запах ударил ее, как удар в живот: густая гнилая вонь жирного жаркого, сожженного на костре и оставленного гнить. Роза с трудом подавила рвотный позыв и бросилась вверх по ступенькам в дом. Она распахнула дверь, пронеслась через гостиную и ворвалась на кухню.

Мальчики сидели за столом, наблюдая за голубокровным аристократом у плиты. В одной руке он держал сковородку, в другой — кухонное полотенце.

Роза едва заметила, как ее сумочка соскользнула с плеча и упала на пол, а пистолет издал глухой лязг.

Все четверо уставились друг на друга.

Голубая кровь перевернул блин резким взмахом сковороды.

ГЛАВА ПЯТАЯ

— ВЫ впустили его?

Мальчики съежились.

— Внутрь? В дом?

Джорджи пригнулся, словно она бросила в него чем-то тяжелым.

— Я разберусь с вами позже. — Роза пристально посмотрела на голубую кровь. — А ты… уходи сейчас же.

Он положил блин на трехдюймовую стопку блинов, опустил ложку в сахарницу, посыпал блин сахаром и посмотрел на ее братьев.

— Первое правило хорошего тона, усвоенное мальчиком, когда он собирается вступить в общество, состоит в том, что вежливость должна быть присуща в отношении ко всем женщинам. Никакая провокация, какая бы несправедливая и грубая она ни была, не может оправдать мужчину, который обязан обращаться с женщиной не иначе, как с предельной вежливостью.

Мальчики ловили каждое его слово. Он взглянул в ее сторону.

— Я встречал несколько невероятно неприятных женщин, и я никогда никому не грубил. Но я должен признать, что с вашей сестрой мне очень сложно сдерживаться.

Роза притянула магию к себе.

— Выметайся.

Он покачал головой с критическим выражением на лице.

Она сжала кулак.

— У тебя есть десять секунд, чтобы покинуть мой дом, иначе я тебя поджарю.

— Если ты попытаешься поджарить меня, я очень расстроюсь, — сказал он. — Кроме того, гораздо вкуснее жареные блины, учитывая, что они к тому же сладкие и пышные, а у меня полно хрящей. — Может, будешь их? — Он протянул ей блюдо.

Магия вибрировала в ней, готовая вырваться наружу.

Джек соскользнул со стула и встал перед голубой кровью, преграждая ей путь.

— Уйди!

— Он спас меня от зверей, — тихо сказал Джек.

— Каких зверей?

— Зверей снаружи. Они напали на меня.

— А откуда ты знаешь, что это вообще не он вызывал их?

— С какой целью? — спросил голубая кровь.

— Чтобы попасть в дом!

— А зачем, скажи на милость, мне это делать?

Роза запнулась. Она не могла придумать, зачем ему это понадобилось. Если он и надеялся что-то получить, войдя в дом, то она не могла придумать что это могло быть.