Ханна не двигалась.

Пес поднял голову, принюхавшись, а затем побежал.

Он галопом помчался прочь, взбивая снег огромными лапами, пробегая между рядами сосен на краю двора, и не оглядываясь назад.

Вот так пес и исчез.

Ханна резко выдохнула, выпустив облачка белого пара. Ее щеки замёрзли от холода, а пульс громко отдавался в ушах. Она медленно подняла руку и рукавом пальто вытерла с лица собачью слюну.

Разочарование захлестнуло Ханну изнутри. Ей не удалось снять ошейник, но она хотя бы сняла цепь. Собака наконец свободна.

Ханна не знала, чего ожидала. Что пес послушно последует за ней, облизывая ей руку в знак благодарности?

Он не был ручным или обученным, как золотистый ретривер. К тому же ранен и такая же жертва, как и она. Стоило ли удивляться, что инстинкт подсказывал ему бежать как можно быстрее и дальше?

— Что ж, хорошо ему, — Ханна неловко выпрямилась в сидячем положении. Ее живот ужасно мешал, и, тяжело вздыхая, она с трудом поднялась на ноги.

Она не завидовала свободе пса. Понимала, как отчаянно они оба её жаждали.

Сумеет ли пес выжить там в одиночку — вот в чем заключался главный вопрос.

И перед ней стоял тот же вопрос.

И она обязательно найдет способ выжить, как и собака.

— Надеюсь, мы еще увидимся, — прошептала Ханна.

Она зашла так далеко. И не позволит тюремщику победить. Какой бы подарок судьбы или несчастный случай ни подарил ей этот шанс, Ханна его не упустит.

Мысль о том, чтобы отправиться в неизвестность в полном одиночестве, стала почти невыносимой.

Ханна была слаба. С искалеченной рукой. Беременная.

Ее охватил страх. Зло, которого она боялась, нельзя списать на демона, призрака или воображаемого монстра из книг, киноэкранов и детских шкафов. Этот монстр очень реальный и крайне опасный.

Но Ханна больше не принадлежала ему. Она больше не его пленница. Она свободна.

И если хочет остаться таковой, Ханна Шеридан должна бежать.

Глава 8

ХАННА

День первый

Она еще с минуту смотрела в сторону леса, но собака уже скрылась из виду. Нет времени ждать или надеяться.

Тревога скрутила ее внутренности. Ханна не знала, который сейчас час. Вероятно, где-то после полудня, судя по свету, пробивавшемуся сквозь облака.

Секунды и минуты текли незаметно. Ей нужно двигаться.

Прежде чем повернулась к хижине, ее взгляд зацепился за лежащую кучу дров и полено для колки, стоящее рядом с большим сараем. В дерево был воткнут топор, и его покрывал слой снега.

Скорее всего, он может понадобиться ей в лесу. Ханна прошаркала по снегу к колоде для рубки дров и дернула за топор. Он даже не сдвинулся.

Она стряхнула снег и схватила топор двумя руками в перчатках. Сломанные пальцы ее левой руки не могли сжать рукоятку достаточно сильно, но она обхватила ее большим пальцем и сжала так, чтобы суметь потянуть обеими руками. А затем дернула снова, на этот раз сильнее.

Топор поддался.

Придерживая штаны изуродованной рукой, а другой волоча топор, Ханна поплелась по снегу обратно к домику, остановилась у задней двери и заставила себя еще раз оглядеть прихожую.

Секунды проносились у нее в голове, но она не хотела упустить ничего важного, что в последствии могло бы пригодиться.

В шкафчике рядом со стиральной машиной и сушилкой нашла шарфы, толстую меховую зимнюю шапку, пару перчаток и варежек. На второй полке лежали компас, связка паракорда, фляга, фонарик, аккуратно сложенный неиспользованный коричневый брезент и складной нож.

А в глубине примостился черный рюкзак.

Ханна забрала все. И в течение следующих тридцати минут упаковывала необходимые вещи.