Острый клинок снова разрезал воздух. Лиам увернулся от удара ножом и, используя левую руку, треснул по руке с ножом ребром ладони, чтобы отклонить удар.

Но Громила навалился на него сверху, нанося удары левым кулаком по голове и плечам Лиама, а правой снова замахиваясь смертоносным ножом.

Слишком темно. Трудно разглядеть вспышку лезвия.

Лиам ударил головой назад, разбив лицо Громиле и сломав ему нос. Кровь брызнула повсюду. От боли тот застонал, потерял хватку и пошатнулся назад.

Лиам поднялся на ноги, на этот раз медленнее, стуча ногами в ведро для швабр.

Крик. Приглушенный, далекий и тонкий. Такой слабый и тихий, что ему могло показаться. Но Лиам понял его. Почувствовал, как удар в живот.

Ханна!

Холодный темный ужас разверзся в его груди.

Его охватила острая злость. Горячий гнев, подкрепленный паникой.

Лиам перешел в наступление. Схватив швабру, он развернул ее и перевернул так, чтобы головка оказалась обращена к нему, орудуя ручкой, как посохом мастера боевых искусств.

Он сделал выпад вперед и вогнал закругленный конец ручки в адамово яблоко Громилы. Тот издал влажный хрипящий звук, его глаза расширились от шока. Он выронил нож и, пошатываясь, отступил к полке.

Металлический стеллаж загрохотал. На пол упали бутылки с чистящим раствором и средством для мытья окон.

Зарычав от усилия и боли, Лиам во второй раз вогнал рукоятку в его горло и сбил мужчину с ног.

Череп Громилы глухо стукнулся об пол, и он застыл на месте, его челюсть безвольно отвисла. Смерть наступила от повреждения трахеи.

Тяжело дыша, Лиам напрягся, пытаясь разобрать звук сквозь шум в ушах. Его позвоночник протестовал от резких болезненных ударов. От выброса адреналина его трясло и кружилась голова.

Все это не имело значения. Только одна мысль двигала им. Одна цель. Он должен добраться до Ханны, пока не стало слишком поздно.

Превозмогая боль, но быстро двигаясь, он вернулся в подсобку, переступая через трупы и липкую, запекшуюся кровь. Так много крови. Так много бессмысленной смерти.

Лиам натянул куртку и рюкзак и достал свой «глок», который закатился под одну из полок. Он выскочил через выходную дверь пекарни и помчался в библиотеку.

Глава 55

ХАННА

День восьмой

Ханна почувствовала, как она исчезает, ее разум уносит ее далеко-далеко. Какое облегчение. Подарок. Она исчезнет. Просто перестанет существовать. Больше никакой боли. Нет больше холода. Нет больше страха.

«Майло, — смутно подумала она. — Майло».

В ее угасающем сознании промелькнул обрывок воспоминания: она и Майло, прижавшиеся друг к другу в его постели, сонные глаза Майло, ее пальцы в его мягких волосах, и она поет его любимую колыбельную.

Она не хотела умирать. Она должна бороться, бороться изо всех сил, до самого конца. Пока ее сломанное тело не сдастся, она будет продолжать пытаться. Она должна.

Она слабо ударила ногой, вслепую, и ее сапог угодил в голень Пайка. Он зарычал от боли.

Ханна перекатилась на бок, ее живот был тяжелым и громоздким, она пыталась подняться на колени и отползти. Добралась до первой книжной полки, хватаясь за нее, отчаянно борясь, с трудом дыша.

Боль взорвалась в ее затылке. В потемневших глазах закружились звезды. Желудок забурчал от тошноты, и она упала в обморок.

Пайк схватил ее волосы, вырывая с корнем и грубо перевернул Ханну на спину. Смятение и отчаяние захлестнули ее и боль, ослепляющая и не дающая дышать.

Он стоял на коленях над ней, тяжело давя на грудь, живот. Пайк наклонился вплотную. Его дыхание обжигало ее лицо. От тошнотворного сладкого запаха гвоздики у Ханны сжалось горло.

Она пыталась ударить его, беспомощно брыкаясь, ее кулаки вызывали у него лишь раздражение.

В темноте мелькнул нож.