Затем она оказалась у Саттера за спиной, кружась, чтобы нанести удар в заднюю часть его колена. Она пробила штанину его брюк до подколенной артерии, неустанно нанося удары своим маленьким ножом.

Он снова бросился на нее, пытаясь вывернуться.

Квинн откатилась в сторону, ее плечи ударились о тротуар. Грязь забрызгала лицо. Щебень попал ей в волосы, в рот.

Саттер двинулся на нее, изогнутое лезвие разрезало пустой воздух.

Она с трудом встала на четвереньки, отступая, пробираясь по бетону, влажным сорнякам и мокрому мусору, ее ладони жгло.

Квинн ударилась о край мусорного контейнера. Прижалась спиной к стене. Выхода нет.

Нависнув над ней, Саттер снова поднял карамбит. Но только наполовину. Вся его рука дрожала. Он шатался на ногах, как марионетка, у которой перерезали ниточки.

Внезапно его правая нога подкосилась.

С громким стоном Саттер упал на колени. Темно красная жидкость хлынула из многочисленных резаных и колотых ран.

На его каменном лице появилось ошеломленное выражение. Он просчитался. Саттер загнал в угол зверя, более злого и опасного, чем он сам.

Квинн поднялась. Шатаясь, покачиваясь и испытывая головокружение, она кружила рядом с ним на расстоянии вытянутой руки. Ее волосы прилипли к голове, кровь сочилась из разбитой губы и порезов на руках. Ее челюсть распухла, ребра были в синяках, но она встала. Она была на ногах.

– Не делай этого! – задыхался он. – Ты не должна…

Квинн оскалилась. И вогнала свой клинок в шею Саттера.

Глава 63

Квинн

День сто второй

Адреналиновый выброс обрушился на нее, как удар грузовика.

Квинн рухнула на колени, мир возвращался к ней по крупицам. Ночь окутана тьмой, луна светится за пеленой облаков.

Ржавый мусорный контейнер перед ней, вонь прогорклых отбросов в ноздрях, кирпичные стены зданий по обе стороны.

Треск выстрелов замедлился. Только единичные выстрелы раздавались то тут, то там, как хлопки петард.

Ее ладони пульсировали. Она порезалась. Она не знала, насколько сильно, и слишком устала, чтобы проверить.

Дрожащими пальцами Квинн закрыла окровавленный складной нож и убрала его в карман, не уронив.

Стоя на коленях над трупом Саттера, она нащупала изогнутый клинок в его ослабевшей руке. Он словно уменьшился в размерах. Тело, казалось, рассыпалось от смерти.

Она провела большим пальцем по предохранительному кольцу.

– Это мое, мерзкий урод.

Человек, казнивший ее мать, мертв. Мертвее мертвого.

Всё оказалось не таким, как Квинн ожидала.

Не возникло ни чувства победы, ни злорадства, ни удовлетворения. Только пустота в груди. Лишь опустошающая завершенность.

Все сделано. Все закончилось.

Подняться на ноги стоило Квинн огромного усилия воли.

Ее руки висели по бокам, карамбит болтался в слабых, перепачканных кровью пальцах. Хриплое дыхание словно вырывалось из легких. Ребра горели, каждый синяк пульсировал собственной болью.

Еще выстрелы. С юга. Приближаются…

Она не услышала приближения угрозы.

Тень упала на нее сзади.

Прежде чем Квинн успела среагировать, мощные руки обхватили ее и выбили нож из руки. Он улетел в темноту.

Она боролась, извиваясь и махая руками, собирая все, что у нее осталось, но сил уже не было. Она полностью исчерпала себя. Закончилась. В ее избитом теле ничего не осталось.

Квинн застряла как муха в паутине.

Она погибла. Она знала, что мертва.

И все же она боролась. Кричала, царапалась окровавленными пальцами.

Крепкая рука закрыла ей рот. Затем голос зашипел ей в ухо:

– Ради всего святого, прекрати пытаться ударить меня по яйцам! Это я.