— Для тебя — да! А в виду огромной прибыли — тем более.

— Ну...

Митч видел, что банкир заколебался. Слава Богу, лед, кажется, тронулся. И он осторожно закинул еще одну удочку:

— Ладно, забудь об этом, Ли! У меня есть пара мест, где я, возможно, смогу достать необходимую сумму.

— Погоди немного! — тут же отозвался Эгейт. — Думается, я смогу это сделать. Мне причитается восемьдесят пять тысяч баксов, я не ошибаюсь?

— Восемьдесят пять? Откуда! — Митч оторопел. — Ах да, я же обещал тебе пятнадцать за сегодняшний спектакль. Так, что ли?

Эгейт подтвердил, что именно такую сумму Митч назвал.

— Знаешь, я теперь иду на обман не чаще одного раза в год. И если мне не предлагают большого куша, пальцем не пошевельну.

— Да вот только мне от этого спектакля никакой радости, — поделился Митч. — Эти пятнадцать тысяч выброшены на ветер.

— Так надо было и сказать... — Эгейт пожал плечами. — Правда, если бы кто-нибудь другой позвонил и попросил меня менее чем за час набрать наличными сто двадцать пять тысяч долларов, я бы послал его ко всем чертям.

— Нужны были позарез... крайний случай, Ли!

— Знаешь, — Эгейт улыбнулся, но улыбка не могла скрыть его нервозности, — тысяч восемьдесят я наскребу плюс пятнадцать, которые ты вручишь мне сейчас...

— Отлично, — Митч кивнул, — получится почти требуемая сумма. Как скоро ты сможешь собрать деньги?

— Не сразу, не в данный момент, во всяком случае.

— А когда?

— Послушай. — Неожиданно глаза Эгейта холодно сверкнули за стеклами очков. — Может, ты собираешься спросить меня, не тревожусь ли я насчет того... насчет получения с тебя моих пятнадцати тысяч? Так мой ответ — нет. Чего ради мне тревожиться? Я слишком многое о тебе знаю.

Изменение, произошедшее с банкиром, было столь разительным, что даже уют и покой ресторана Митчу вдруг показались зловещими. Эгейт забарабанил пальцами по столу и напрягся в ожидании. Его бескровные губы сжались в плотную складку. Он наблюдал за собеседником и выжидал. Этот человек больше не выглядел благожелательным педантом, добрым знакомым — сейчас он, скорее всего, напоминал расчетливую шлюху, каковой, по сути дела, и был по своей натуре.

Митч одарил его обаятельной улыбкой:

— Дай мне несколько дней, Ли, что тебе стоит? Я немного поиздержался за эту поездку.

— Об этом в нашем соглашении не было ни слова.

— Если честно, тогда мне было не до этого. Мой Бог, ты же знаешь — я хороший человек!

— Человек хорош до тех пор, пока держит свои обещания, — заметил Эгейт.

В общем-то в душе Митч не мог с ним не согласиться, но он никак не думал, что банкир так круто с ним обойдется.

— Ты прав, Ли. Мне следовало бы тебя предупредить, что я расплачусь через несколько дней. В действительности уже через два дня. Но ты ведь знаешь, эти пятнадцать тысяч от тебя не уйдут.

— А вот это бабушка надвое сказала.

Эгейт сложил салфетку, швырнул ее на стол и резко встал. Митч тоже поднялся, взял счет, но банкир выхватил его у него из пальцев.

— Уплатишь как-нибудь в другой раз, когда будешь при деньгах. Скажем, дня через два.

— Зачем ты так, Ли? — как от боли, поморщился Митч. — Мне бы хотелось...

— Пятнадцать тысяч, — отрезал тот. — И лучше, чтоб они у тебя были! — С этими словами Эгейт повернулся и направился к выходу, приглаживая жиденькие волосы на розовой плеши.