Серого же «бьюика» видно не было.

Малыш Блэки покачал головой:

— Наверно, уехали.

Где-то внизу, в баре, заиграла пластинка. На грязном окне жужжала большая навозная муха.

— Значит, говоришь, ты их не разглядел? — снова спросил Гробовщик, стараясь скрыть разочарование.

— Толком нет, — признался Малыш. — Эти двое — самые обыкновенные уголовники. Один, если мне не изменяет память, — тощий, с белым, болезненным лицом, судя по всему, наркоман. Другой — толстый, светлый, скорее швед какой-нибудь, чем итальяшка. Оба в соломенных шляпах и в дымчатых очках. Знаешь их?

— Похоже, это те самые ублюдки, что стукнули меня и подстрелили Могильщика.

Малыш Блэки прищелкнул языком.

— Бедняга Могильщик. Думаешь, выживет?

В голосе Малыша сочувствия не было, но не потому, что он Могильщика недолюбливал; наоборот, Могильщик был ему симпатичен; просто, как и всякий немолодой уже человек, Блэки радовался, что умирает не он, а кто-то другой.

Гробовщик все это хорошо понимал.

— Пока трудно сказать, — буркнул он.

— Жаль, что ничем не могу тебе помочь, старина. Девица была модно одета, в светло-зеленом костюме…

— Я ее знаю.

— Больше я ничего не заметил.

— Спасибо, в таких случаях важна любая мелочь. А самого Мизинца ты не видел?

— Последние несколько дней — нет. Что от него хотят эти уголовники?

— То же, что и от меня.

Малыш Блэки мельком взглянул на Гробовщика.

— Не повезло этому орангутангу, — сказал он. — Если б не кожа, Мизинцу на ринге не было бы равных.

— А что у него с кожей? — рассеянно спросил Гробовщик. В этот момент он думал о жене управляющего — ему в голову вдруг пришла одна идея.

— Синяки на теле остаются — вот что, — ответил Малыш. — Пальцем ткнешь — уже синяк. Посмотреть на него на ринге — живого места нет, а на самом деле — как огурчик. Помню, остановил как-то судья бой, а Мизинец даже не…

— У меня мало времени, Малыш, — перебил его Гробовщик. — Не подскажешь, где его можно найти?

Блэки почесал свою лоснящуюся от пота лысину.

— Где-то на Риверсайд-драйв у него, кажется, берлога есть.

— Знаю, но ведь сейчас он в бегах.

— Правда? Тогда ничем не могу помочь. — Малыш прищурился и испытующе посмотрел на Гробовщика: — Тебя, значит, ни о чем спрашивать нельзя, да?

— Не в том дело, Малыш, — сказал Гробовщик. — Просто у меня сейчас времени нет.

— Я слышал, что у него где-то в Бронксе тетка живет, — помолчав, сказал Малыш. — По кличке Небесная. Когда-нибудь слышал о такой?

Гробовщик задумался.

— Имя знакомое. Слышать-то слышал, а вот встречаться не приходилось.

— Многое потерял: говорят, она родилась в один год с Колумбом. Исцелительница. И содержит притон.

— Наркотики?

— Героин.

В раскалывающейся от боли голове мысли плясали, точно муравьи по раскаленной сковороде. «Все в этом деле начинается и кончается героином», — подумалось Гробовщику.

— И где ж она ворожит? В собственном храме?

— Чего не знаю, того не знаю. — Малыш Блэки покачал головой. — По словам Мизинца, денег у нее куры не клюют, но ему она каждый цент считает. Наверняка есть у нее какой-то шалман.

— А где, не в курсе?

— Где-то в этих краях, надо полагать.