Изменить размер шрифта - +
Чуть оттаявшая и покрытая мохом земля, едва копнешь поглубже, была мерзлой.

Но вот якорь врыт. Михайла Захаров и Степан Сидоров, по плечи в ледяной воде, подвели каток под нос коча. Люди поднялись на судно. Там они вставили в ворот прочные рычаги — воротовые стяги — и всей ватагой начали вращать ворот, наматывая шейму на его барабан.

Шейма натянулась, но коч, весивший более двух тысяч пудов, не сдвинулся.

— Стой! — приказал Дежнев, отирая пот. — Кличьте людей со всех кочей…

Другие кочи стояли поодаль. Между крайними было с версту.

— Ого-го! Эй! Сюда! — кричали дежневцы.

— Кончай кричать, — вдруг остановил Дежнев товарищей. — Им невдомек, что надо. Побежим-ко мы сами.

Оставив коч, Дежнев со всеми своими людьми побежал к соседнему кочу Семена Пустоозерца. Люди кричали и размахивали руками, чтобы к нему бежали и с прочих кочей.

На крайнем был Попов. Он только что выволок якорь на угор. Поняв намерение Дежнева, он со своими покручениками побежал навстречу. По пути захватили людей с коча Игнатьева.

Шестьдесят шесть мореходцев собрались у коча Пустоозерца. Якорь был врыт на берегу. Двадцать дюжих парней взялись за стяги ворота. Остальные — тянули за канаты, привязанные у бортов.

— Эх, раз! Еще… раз!

Коч двинулся. Волны до него уже не доставали. Промокшие до нитки мореходцы пошли к кочу Игнатьева. Захлестываемые волнами, дрожа от холода, они вытянули и этот коч.

Тем временем потемнело. Снежинки закружились в воздухе. Налетел снежный шторм — «погода», как называли его поморы. Свинцовые волны и кочи исчезли из вида.

Настал черед коча Попова. Груженный мукой, он был особенно тяжел. Шейма лопнула. Ее связали, завели второй якорь и стали разом наматывать на ворот две шеймы.

Покончив и с этим кочем, сквозь поредевшую завесу снегопада люди увидели, что лед подошел вплотную. Пока это был битняк — мелкий битый лед. Волны выбрасывали его на берег. Теперь нужно было пробежать с версту до коча Дежнева.

Семен Пустоозерец и Николай Языков сбросили мокрые кафтаны и бежали в одних рубахах. Многие последовали их примеру. Скворец сбросил даже сапоги, полные воды. Потом он говорил, что «бежать было ловчее», хотя все видели, как его босые ноги скользили по снегу, и он то и дело падал. Но падал не один Скворец. Падая и снова поднимаясь, люди бежали за Дежневым.

Крупный ледяной налом и люди достигли коча одновременно. Мореходцы увидели большую льдину, несущуюся на гребне волны к судну. Раздался треск. Льдина разбила руль и, крутясь, заскрежетала о борт коча.

Но Ивашка Зырянин с дюжиной молодцов уже взбирались на борт. Другие бросились в воду и схватились за канаты. Задыхаясь, мореходцы кричали от возбуждения. Отставшие, подползая почти на четвереньках, тотчас хватались за канаты.

Дежнев вместе с другими тянул канат. Искаженное напряжением лицо какого-то парня мелькнуло перед его глазами. Мокрые волосы, прилипшие ко лбу, разорванная рубаха… Дежнев не сразу узнал, только потом он понял, — это Попов. Он обернулся снова, кивнул ему.

— Эх!.. Раз! Еще… раз!

Коч тронулся. Вытянув его, мореходцы повалились на землю кто где стоял.

Все кочи были спасены.

Стоял оглушительный треск и скрежет. Льдины бились друг о друга, наползали одна на другую, поднимались на ребро, погружались в воду, выкидывались волнами на берег. Снежный вихрь кружился над кочем.

Дежнев и Попов подняли людей с земли и заставили их разойтись по кочам. Выставив стражу, Дежнев забрался в казенку и, переодевшись, лег. Скоро все, кроме стражи, спали.

Когда Дежнев проснулся и вышел на плотик, первое, что он увидел, была высокая, сажени полторы высотой, грива — гряда битого льда, выброшенного волнами на берег.

Быстрый переход