Изменить размер шрифта - +
Девушка выглядела так, будто кто-то подвесил ее на крючок за воротник.

Я четко себе представил, как будет обыграна ситуация. То, что Уити мертв, пожалуй, пойдет лишь на пользу. Можно даже сказать, что я тем самым оказал им услугу: сейчас декорации на сцене выглядели куда убедительнее, чем в начале этого шоу. Однако я не мог рассчитывать на одобрение моих действий по отношению к девушке. Было очевидно, что ее нельзя оставлять в живых. Более того, мне следовало бы позволить Уити пристрелить невольную свидетельницу. Она видела слишком много, чтобы рассчитывать на пощаду.

Обнаружив, что ее очки не разбились, я водрузил их ей на нос. Затем вложил в руки сумочку, свертки, и она робко их взяла. Поднял футляр для тромбона, вспомнил про «Пи-38», поднял пистолет, заткнул его себе за пояс и повернулся, чтобы взять малышку за руку. Она шарахнулась от меня в сторону. Тот факт, что я спас ее от смерти, до нее еще не дошел. Просто тут оказались два мерзких типа с оружием, и один из них пристрелил другого. Шум, дым, кровь и насилие. Она, естественно, была в шоке и напугана до такой степени, что не могла ни думать, ни действовать. На ее взгляд, на данный момент вся разница между Уити и мной заключалась лишь в том, что первый был мертв. Слава богу, хоть это до нее дошло.

– Забудь обо всем, – распорядился я. – Веди себя хорошо, и с тобой ничего не случится.

Девушка облизнула губы и выпрямилась. Казалось, она удивлена, что может стоять на ногах, не держась за стену. Потом двинулась со мной к двери, но так неловко, словно училась ходить заново после долгой болезни.

Снаружи на авеню вновь завыла сирена. Полиция даром времени не теряла. Да им ничего другого и не оставалось – на карту было поставлено слишком многое. Это была далеко не заурядная стрельба. Ведь стреляли в Мэйни.

В холле я свернул налево, направляясь к пожарной лестнице.

– У тебя есть машина? – спросил я малышку. Казалось весьма вероятным, что копы заметят любой отъезжающий поблизости автомобиль. Все патрульные получат номер и описание подозрительной машины, как только ребята из полиции разберутся, что к чему, и засядут за телефоны. Не думаю, что они станут колебаться хоть минуту, чтобы меня тормознуть, – копы этого города мне никогда особенно не доверяли.

Малышка так и не ответила на мой вопрос. Я остановился и резко встряхнул девушку. Шляпка слетела с ее головы.

– Машина, – прошипел я. – У тебя есть?

– Д-да.

– Где?

– Поза... позади... «О'Харна».

Я подобрал шляпку и нахлобучил ей на голову. При этом, обремененный оружием, был вынужден отпустить девушку, чтобы это сделать, и она тут же робко попыталась сбежать. Я сграбастал ее снова и заставил маршировать рядом через пустой холл.

Снаружи опять взвыли сирены. Пришлось моей спутнице растолковать:

– Я только что спас твою жизнь и теперь пытаюсь спасти ее снова. Не делай для меня эту задачу слишком трудной. Я легко падаю духом.

Не последовало ни малейшего признака, что мне удалось ее убедить. Она тащилась подле меня, спотыкаясь. В конце холла я поставил футляр с ружьем на пол, левой рукой открыл шпингалет и распахнул створки окна. Девушка покорно подчинилась моему безмолвному указанию лезть первой, но ей мешала узкая юбка, потребовалось сделать паузу, чтобы натянуть ее повыше, прежде чем она смогла перекинуть ногу через подоконник. Я вылез следом за ней, все еще придерживая ее, затем переправил футляр с ружьем и закрыл створки окна, чтобы не оставлять слишком очевидного следа. Наконец мы спустились по железной лестнице, наделав немало шума. К счастью, внизу, во дворе, никого не было.

Перед тем как выйти на улицу, я остановил малышку. Она прислонилась к кирпичной стене здания, тяжело переводя дыхание.

Быстрый переход