У-тю-тю, какие высокие слова.

Но зато хотя бы тихо стало. Переступив с ноги на ногу, я глянула на Ала — который начинал уже соответствовать миссис Саронг по степени выведенности из себя, на Трента, который сейчас лихорадочно думал, и наконец на Пискари. Неживой вампир улыбался, как благожелательный бог — которым себя и считал. Медового цвета рука лежала на мраморно-бледной руке Айви, и я предположила, что он ждет от меня, чтобы я стала выменивать фокус на нее и на Кистена. Я бы хотела, но Кизли прав: она должна уйти от него сама, иначе никогда не будет свободна.

— Я его отдам Пискари, — сказала я, чувствуя текущую по хребту струйку пота. — Но я хочу кое-чего взамен.

Все глаза смотрели на меня. Пискари улыбнулся шире, обнял Айви за плечи и бережно привлек к себе. В ее карих глазах еле-еле светилась жизнь.

— Айви моя, — сказал он.

Я выдохнула — выдох получился дрожащим.

— Айви сама своя. А от тебя я хочу, чтобы ты отменил передачу крови Кистена в дар, принял его обратно в камарилью и дал мне свою защиту от себя самого и этих йэху, — мотнула я головой, показывая на всех присутствующих в комнате. — Я также хочу, чтобы мне вернули мою церковь и дали гарантии свободного ведения моего бизнеса без вмешательства.

Трент замер. Квен разнял скрещенные руки и принял более сбалансированную позу. Ал перестал рисовать на прозрачном зеркале лей-линейные символы и обернулся ко мне. Пискари заморгал от неожиданности:

— Кистена? — спросил он вполголоса. — Тебе нужен… Кистей?

— Мне нужно, чтобы он снова оказался под твоей защитой, — сказала я напористо. — Ты отменишь дар его крови или нет?

Пискари тихо хмыкнул, обдумывая мое неожиданное заявление. Потом, будто перебрав мысли, сказал:

— И ты, разумеется, воздержишься от преследования меня по закону.

— Так нечестно! — возмутился Ал. — Я тоже претендую на долю в рэкете и азартных играх в Цинциннати, а ты так получаешь несправедливое преимущество. Пусть на меня тоже ведьма работает.

Я скрипнула зубами. Нет, я не работаю на Пискари. И не буду.

— Я над этим подумаю, — ответила я. — Зависит от того, насколько сильно ты меня достанешь.

Коротышка в своих египетских одеждах задумчиво переплел пальцы.

— Ты хочешь, чтобы я отменил передачу Кистена в дар, вернул ему мою милость, гарантировал тебе защиту от них от всех, —

сказал он с изящным жестом, — и тем не менее остался предметом возмущения твоего несравненного нравственного чувства?

Отчетливо зацокали по полу туфли Ала, и все напряглись, когда он подошел к столу. Явно наслаждаясь произведенным эффектом, Ал вызывающе сел во главе стола.

— Я повторю это еще раз, Рэйчел Мариана Морган. Ты не стесняешься запрашивать цену.

Перестал бы, что ли, называть меня всеми моими именами.

— Послушай, — сказала я, увидев, что Эдден слегка расслабился, когда демон сел. — Я знаю, где фокус, знаю, что он делает. И знаю, что он действует. Он у меня, и я не отдам его ни за понюшку табаку. — Я перевела взгляд на Трента: — А деньги мне жизнь не сохранят.

Я могу сохранить тебе жизнь, — сказал он уверенным тоном, хотя Эдден стоял рядом с ним, готовый сопроводить его в камеру, если Трент не сможет добиться выхода под залог. — Если ты думаешь, что это не так, ты меня недооцениваешь.

Я скривилась, вспомнив, как он предлагал мне остров, чтобы уехать из города и быть у него под крылышком. Почему — до сих пор не знаю. Может, он уже тогда знал, что моя кровь оживляет магию демонов? Но нет, черной магии он боялся — не складывается.