— Называй меня Рэйчел.

— Хорошо, — улыбнулся он, — Рэйчел.

Он убрал руки, и стало видно, что диск стал серебристо-пурпурным. Не гневно-пурпурным, как когда я вспомнила ОВ, а скорее лиловым. Я нравилась Форду, и когда я улыбнулась, он покраснел смущенно.

Дженкс захихикал, Эдден заворчал:

— Так будем мы работать или нет? — спросил он с некоторым нетерпением.

Отпустив амулет висеть так, чтобы я его не видела, я выпрямилась, вдруг обеспокоившись.

— Ты действительно думаешь, что Кистей жив?

Наморщив лоб, Эдден скрестил руки на груди и выпрямился, откинувшись на спинку стула.

— Не знаю. Но чем быстрее мы его найдем, тем лучше.

Я кивнула, повернулась на стуле и посмотрела на Форда, ожидая указаний. Когда погиб отец, мама водила меня к семенному психологу, но сейчас все было по-другому.

Форд так наклонился вперед вместе со стулом, что колени его смотрели в пол.

— Расскажи, что помнишь, — сказал он по-простому, сложив руки на столе.

Крылья Дженкса загудели тоном выше и затихли. Я сделала глоток, закрыла глаза, наслаждаясь ощущением горячего кофе. Было бы легче, если бы я не смотрела на амулет. Или в глаза Форда. Мне как-то не нравилась мысль, что он видит все мои эмоции.

— Я его оставила в квартире Ника, а сама поехала постирать его одежду, — сказала я, чувствуя легкий приступ головной боли. — До заката оставалось несколько часов, и надо было убрать машину, пока ее не выследили. Я собиралась вернуться. У меня глада открылись. Если Пискари не лгал, то я и правда вернулась.

— И что было потом, ты ничего не помнишь?

Я покачала головой.

— Помню только, как проснулась в кресле Айви. Все себе отлежала, нога болела.

И порез на губе изнутри.

Форд посмотрел на пальцы, которыми я зажала правую руку у плеча, и я заставила себя ее опустить. Даже до меня начинало доходить, что мое подсознание хочет мне что-то сказать.

— Не надо тогда пытаться вспомнить, — сказал он, и я почувствовала, как меня слегка отпустило. — Подумай про ногу.

Ты ушиблась, и такие вещи трудно полностью стереть. Кого ты ею ударила?

Я медленно, медленно выдохнула. Закрыла глаза, почувствовала, как пульсирует боль в ноге. Не кого, а что, — пришла внезапная мысль. Волосы упали ко мне в рот, застилая зрение, и потому я ударила в косяк двери, а не в ручку. Эта дурацкая дверь чертовски узкая, я не виновата. Пол еще качнулся, выбив меня из равновесия.

Я почувствовала, как отливает от лица кровь, и открыла глаза. Форд подался вперед, зная, что я что-то вспомнила, и глаза его будто требовали ответа. Амулет между нами засветился смесью пурпура, черноты и серости — гнев и страх. Я не помнила этой ночи, но Кистен мог быть только в одном месте, если там узкие двери и качающийся пол.

— На катере, — сказала я и встала. — Эдден, вези нас туда.

Глава тридцать восьмая

Мы мчались, превышая скорость, по мощеной дороге, прыгая на ухабах, оставленных прошлогодним морозом и снегоочистителями. Проселки за пределами Низин приходили в запустение по мере того, как росли города и глушь наползала на деревни. Эдден позвонил к себе в контору, и мы быстро выяснили, что катера Кистена возле «Пиццы Пискари» нет — но патрульный из ФВБ вспомнил, что видел подходящее под описание судно у причала старого склада ниже по реке.

Вот туда мы сейчас и мчались с мигалкой и сиренами, летели через окраины Низин и дальше, дальше, пока не оказались в тех краях, куда бы даже я после темноты заходить не стала. Не то чтобы здесь была неблагополучная округа — после сорока лет заброшенности здесь вообще никакой округи не было.