– Игорек… – начал было Малой, но был прерван моим строгим взглядом.

– Расслабился? – произнес я на английском. И был прав, все прекрасно знают, кто работает в гостинице. Точнее, служит.

– I'm sorry! – кивнул и даже виновато повесил голову на грудь Малой.

– Вот так! – кивнул я.

Это мы там, на чужбине, можем говорить, как захотим, здесь – нет. Как бы странно это ни было. Может, нас никто и не арестует, но могут начать думать и копать, а нам это не надо. Хорошо хоть среди нас не было офицеров, думаю, наших личных дел уже нет. Те награждения наверняка были липой из ведомства Берии. Вот если бы нашего старшего друга сюда привезли, то все, уже кушали бы совсем другую пищу. Под старшим другом я подразумевал, конечно, Судоплатова. Вот уж того, как ни маскируй, узнают мгновенно. Это нас никто не знает, поэтому мы и спокойны. Относительно, конечно. Приходится даже говорить тише, а при приближении официантов и вовсе молчать в тряпочку. Да, понимаю, конечно, что есть микрофоны и наш разговор могут записать, только у Сереги с собой портативная глушилка, зря я, что ли, Бошу помогал? В СССР такого еще нет, хотя они с нами уже столкнулись, причем в суде. В Союзе умники изобрели что-то подобное имеющемуся у нас, но столкнулись с юристами. Говорю же, руководство страны сейчас идет по пути цивилизованности, не хотят просто тырить технологии, вот и попали впросак. Мы им чинить препятствия тогда не стали, лишь потребовали, чтобы комплектующие заказывали у нас. Это не могло устраивать СССР, и они мягко отказались. Но больше не заявляли о новинках в этой сфере.

– А хорошо здесь… – как-то загадочно вновь подал голос Малой.

– Да обычно, я бы сказал, – положив на стол меню, произнес в ответ я. – Просто тебя ностальгия мучает, все же родная страна. Да и мы как бы и не в Союзе, Интурист-то в основном для иностранцев.

– Это да, – выдохнули все.

Осматриваясь вокруг, я не заметил какого-то уж чересчур особого внимания. В зале было немало народа, все иностранцы. К нам даже подошли пару раз засвидетельствовать свое почтение. Мы ответили. А потом… Черт, не думал, что мы здесь встретим любителей гонок.

– Мистер Смит?! – охренев от того, что узнал знаменитого гонщика, на меня уставился тощий рыжий англичанин. Он только и успел, что представиться и сказать, что из Лондона недавно приехал. Ну да, я ведь когда выступал, лицо не скрывал, а там и телевидение было, и просто фотографы, вот, видимо, и запомнил. Обо мне ведь и газеты писали, я ж на титул шел. Черт, говорил мне Яхон, что надо было в гриме ехать, а мне лень было, в нем ведь не больно приятно ходить.

– Простите, не расслышал вашего имени? – вопросом ответил я.

– О, мистер Смит, я вас узнал! Я Майлз, Ричард Майлз, работаю в «Таймс». Когда вы бросили гонки, многие были расстроены, а еще больше джентльменов потеряли деньги на пари. Кажется, у вас возникли проблемы с правительством Соединенных Штатов? Вы что же, переехали в Россию? – этот водопад вопросов пора было прекращать. Но как? Да, этого дурачка мы обезвредим, но как его вынести отсюда?

– Простите, я собирался в туалет, вы можете меня подождать, тогда и продолжим? Или встретимся позже?

– О, да, сэр! Я подожду, как раз приготовлю блокнот и ручку. Такое интервью не каждый день дают!

Ага, я сейчас тебе так дам! Интервью.