Вот и слушали Лёню все с интересом, боясь прерывать. Да, ночевать мы решили прямо в доте, ничего здесь страшного не было. Идти куда-то ночью все дружно отказались. Утром на подходе к той деревне, из которой мы звонили в Москву, были неприятно удивлены. Милиции было столько, что мы быстренько утопали в лес.

– Чего, Игорек, опять как партизаны? – усмехнулся Яхон.

– Ага. Как в сорок первом. Только вот против нас не немцы.

– Да и тогда были всякие. Забыл энкавэдэшников? – спросил Малой.

– Да уж, тех забудешь. Так, ребятки. Пора нам валить.

– А куда? Похоже, нас уже разыскивают, скоро еще и собачек подключат, – Саня был расстроен. Один Бурят пока спокоен.

– Макс, чего думаешь? – спросил я, обратив внимание на задумчивого Бурята.

– То, что валить надо, это понятно. Вопрос куда – тоже не стоит. Конечно, к ближайшему телефону. Нужно срочно узнать, что там у Робертсона.

– Верно, – кивнул я, – только мне бы очень хотелось узнать, что наболтал председатель ментам. Хоть и фронтовик, но какой-то он…

– Слишком скользкий, – закончил за меня Макс.

– В точку!

– Ты таких на войне отшивал, видел я не раз, – проговорил Серега.

– Веры им нет, странные какие-то людишки. Вроде за Родину воюют, а мыслишки подлые всегда в голове держат. Ладно, чего там. Вы давайте в лес и сидите тихо, я сгоняю в одиночку, проберусь, вы же знаете.

– Давай вместе, – это Макс, – я подстрахую.

– Как? Ни оружия, ни рации. Сидите тихо, я скоро.

В деревню-то я попал легко, умею я, «бонусы» же пока так и не отменили. А вот момент, когда председатель останется один, ждал долго. Но все же менты не стали тут сидеть до второго пришествия. Видимо, все закончив, свалили, тогда я и пришел к председателю, выждав немного. Тот был один, работал у себя в конторе.

– Здорово, фронтовик! – усмехнулся я, увидев, как изменился в лице управляющий колхоза.

– А, ты…

– Да я, я. Чего, не усидел, надо было поболтать языком, да?

Тот хотел встать, но ноги почему-то предательски подкосились.

Ну и что мне с ним делать? Конечно, убивать я его не стану, все же он наш, советский человек, да еще и фронтовик. Но проучить как следует, чтобы думал наперед, как, что и кому болтать, необходимо!

Разговор был долгим, аж минут на пятнадцать, но, кажется, председатель проникся. Да вот только все было зря…

Я даже выйти из дома не успел. Черт, были ведь мысли, что уж больно легко со всем сказанным соглашался председатель. Но выводов я не сделал.

– Руки вверх, не двигаться. На землю! – приказы были двусмысленными, но четкими; человек, что их отдавал, привык это делать.

– Вы уж определитесь как-нибудь, не двигаться, руки вверх или лечь? – решил схохмить я. Не подумал… Удар прилетел откуда-то сбоку, наверняка по стене стояли, даже не видел и кто.

– Молчать! На землю, иначе стреляем!

Ого, какие они резкие и дерзкие.

– Да ложусь, ложусь! – ответил я и растянулся на грязной земле.

Шмон происходил быстро и тихо. Больше не били, но и не заморачивались с деликатностью. Пару раз пихнули по ногам, чтобы раздвинул. Неприятно прошлись лапами даже между этих самых ног, чего они там искали? Фыркнул на это, бить не стали, но шмон быстро прекратился.

– Пустой, товарищ майор, только бумаги и деньги, – услышал я.

– Хорошо. Зови сюда председателя.

– Есть! – шмонавший быстро убежал, а я лежал и посматривал в одну сторону, крутить башкой не стал.