Избитого доктора Пеева привели к Гешеву.

Дали полотенце — вытрись.

Гешев, выдержав паузу, спросил:

— Никифоров?

— Что Никифоров?

— Не играй в прятки, доктор! Всю правду о нем — сюда, мне. Кончились забавы! Итак, генерал Никифоров твой заместитель? Бери ручку, пиши.

Пеев вытер разбитую губу. Глаза его блестели живо, остро.

— А о Михове писать?

— И о нем.

— И о Кочо Стоянове? И о директоре Кузарове? И о премьере Филове?

— Я не шучу.

— Я тоже, Гешев. Все эти лица давали мне информацию. Все без исключения. Почему же я должен говорить об одном Никифорове?

Гешев ждал вопроса, протянул бланки дешифрованных радиограмм. Красным карандашом в них были отчеркнуты места, где говорилось о Никифоре Никифорове и его роли. Пеев прочел, невесело усмехнулся.

— Все это не так, Гешев.

— Здесь нет ошибки.

— В тексте нет, а по существу — все ошибка. Никифорова выдумал я. Вы-ду-мал. Понимаешь, Гешев? Мне было важно, чтобы в Центре считали, будто со мной сознательно сотрудничают видные люди. От этого зависел мой вес. Вот я и выдумал, что он мой заместитель, а Никифоров ничего не знал. Он просто болтун, такой же, как Даскалов, Филов или Лукаш. Ну как?

— Превосходно, — сказал Гешев. — Блестящий поворот. Однако генерала не спасешь. И Янко Пеева. И всех прочих. Здесь не суд и состязательность сторон не предусмотрена. Так что оставим юридические увертки… доктор! Будь реалистом. Пойми, тебе придется сказать все.

— Я уже сказал.

— Ложь.

— Другого не будет, Гешев.

…Он, как мог, отводил от товарищей беду. Делал все, что было в его силах. В протоколе, который вел Гешев, в эту ночь появилась запись, повторенная затем в других: «Генерал Никифор Никифоров никогда не являлся моим заместителем. Царский сатрап, он виноват лишь в том, что был откровенен со мной, как и его коллеги по военным кругам…»

Пеев — солдат на посту — боролся за Янко, Елисавету, Эмила Попова, Никифорова. Гешев терял терпение, стал нередко кричать, но при этом все же ни разу не сорвался с тормозов до конца. Не вызывал Гармидола. Не передал Пеева Кочо Стоянову. И главное, не дал Пееву понять, что попытки выгородить Форе напрасны: Никифор Йорданов Никифоров, бывший генерал-майор, бывший начальник ВСО и член Высшего военного совета, 28 апреля 1943 года был отрешен от всех должностей, декретом царя лишен звания и арестован. Делом его занимался полковник Недев — новый начальник РО, назначенный вместо внезапно снятого с поста полковника Костова.

10

Александру Периклиеву Георгиеву относительно повезло: его арестовало не гестапо, а политическая полиция — ЗИПО. Поэтому Георгиева отвезли не на Принц-Альбрехтштрассе, где, как известно было любому берлинцу, в подвалах существовали камеры пыток, а в полицей-президиум на Александерплац. Георгиев частенько бывал здесь, на площади, обедал в «локаль», и официантки относились к нему как к завсегдатаю: обслуживали быстро и приносили порции побольше. При жестком нормировании, введенном вскоре после Сталинграда и начавшегося, чтобы уже никогда не остановиться, «эластичного сокращения фронта», добавки к пайковому стандарту были нелишними: болгарскому студенту Георгиеву, стажеру экспертной конторы доктора Граверта, полагалось снабжение по низшей категории.

Впрочем, «локаль» и сердечные официантки остались во «вчера».