— Черт возьми, я и не предполагал, даже когда мы вышли на этот фиктивный счет. Я списал это все на случайное совпадение, или подумал, что имя было выбрано из-за созвучия с «Конмей».

— Да, как и я. – Эван уже успел прийти в себя после потрясения. - Что ты собираешься делать делать дальше? – добавил он после паузы.

— Получить ордер на ее арест. Предъявить обвинение. Сделать ту работу, ради которой я был сюда послан.

Холодная сталь в голосе Ратленда заставила Эвана содрогнуться.

— Давай подождем несколько дней; может, если мы поговорим с мистером Картером…

— В его инструкциях говорилось о преследовании по всей строгости закона. Я намерен действовать в соответствии с ними.

— Бретт, черт возьми, мы же говорим о Тессе!

— Я точно знаю, о ком мы говорим: о воровке.

— Я не могу сделать это, – прошептал Эван.

Ничто не могло сравниться с ледяной холодность глаз Бретта. Выражение, застывшее в его взгляде, было сродни арктической пустыне.

— А я могу, – сказал он.

Он должен был, иного выбора не было. Ничто не могло ослабить травмирующее чувство предательства, ощущения, как будто что-то жизненно важное было вырвано из него. Но по крайней мере он мог выполнить работу, ради которой приехал в Лос Анжелес. Бретт мог отказаться, и выставить себя еще большим дураком, чем уже выставил. Со временем, возможно, он даже сможет почувствовать немного благодарности к Тессе. В конце концов, она неопровержимо показала ему, что лучшей линией поведения была та, которой он всегда следовал до встречи с ней: наслаждайся женщиной, но не позволяй ей себя контролировать. Он не совершит этой ошибки снова. Все, что он должен делать теперь, это выполнить свою работу… и пройти через ночи без нее, когда его тело жаждало ее, а разум пылал от эротических воспоминаний.

Они уже не давали ему покоя. Бретт решительно отбросил прочь мысли о ней и прошел к столу, чтобы щелкнуть по интеркому.

— Хелен, соедини меня с офисом ОП, пожалуйста.

— С окружным прокурором? – переспросила Хелен немного озадаченным голосом.

— Да, все верно.

Бретт выключил интерком и встретил мрачный взгляд Эвана.

― У нас есть все необходимые доказательства, тем не менее, я собираюсь отправить эту подпись на почерковедческую экспертизу, – сказал Эван. – Мы можем добиться обвинительного заключения, если это то, что ты потом собираешься делать. Но, ради Бога, не арестовывай ее на работе. Не делай этого с ней.

Глаза Бретта потемнели.

― Я и не собирался, – отрывисто сказал он. – Думаешь, ее это унизит?

Внезапная боль резанула его, и он прикрыл на мгновение глаза. Нет, он не желал ей публичного унижения. Бретт хотел хорошенько припугнуть ее, чтобы раз и навсегда отучить воровать; потом он хотел приковать ее к своему запястью, оттащить в Вайоминг и оставить там до конца ее дней. Даже сейчас, даже зная, как она воспользовалась им, он хотел ее, и сознание этого причиняло ему такую же боль, как и знание того, что она играла с ним.

Интерком зажужжал.

― Мистер Ратленд, Джон Моррисон, окружной прокурор, на первой линии.

― Спасибо, Хелен.

Бретт нажал кнопку соответствующей линии, даже не удивившись, как Хелен заполучила окружного прокурора лично. Его это не волновало. Все, что он мог сейчас делать, это сосредоточиться на том, чтобы сделать дело и покончить со всем этим. И пережить это.

Когда десять минут спустя Бретт повесил трубку, у него осталось лишь ощущение пустоты в желудке. Колесики были приведены в движение. Ратленд стер пот, бисеринками выступивший на лбу.

― Мы должны доставить все это в офис окружного прокурора, – сказал он, указывая на чертовы копии чеков, кипу компьютерных распечаток, списки номеров счетов, все средства, что они использовали, чтобы исключить законные операции.