И, наконец, маршрут на экране, который вёл кругами по наиболее безопасному пути. Стажёр аккуратно направил капсулу по прямой. Провалитесь пропадом эти маршруты, первопроходец он или кто. Сказано же – корректируйте по мере надобности. А ему очень надо не провалиться.

– Стажёр Дайс, вы сошли с предполагаемого маршрута, – эхом отдалось в черепушке.

– Я заметил, спасибо, – он постепенно набирал скорость, лавируя среди мелких астероидов.

– Этот маршрут менее безопасен. Он ведёт к повышению шансов на провал вашего теста.

– Посмотрим!

Ощущения были непривычными. Да нет, непривычные – это слово, которое можно применить во время первого шага, первого слова, первого секса. Оно всё в новинку, но не граничит с собственными представлениями о спектре возможных ощущений. А тут другое… «Склизкое ничто», именно так звали бывалые лётчики пространство вне земли. И Дайс был почти согласен. Но в «ничто» не обитает столько дряни. Противной, поганой дряни. И «ничто» не влечёт вперёд с такой страшной силой. Как наркотик. Теперь он хотел пройти тест сильнее, чем когда-либо. И узнать всё на собственной шкуре, а не в тренажёре на поляне перед училищем.

Правильно говорят, в первопроходцы не идут нормальные люди. Без сдвигов тут делать нечего.

Он резко дёрнул штурвал вправо, уходя от крупного осколка. Потом влево, уже от невидимой волны. Тихо ойкнул и закрутил управлением как бешеный. Да, этот маршрут не в пример сложнее. Зато он быстрый.

***

– Я против! – веско высказался мистер Рамон. – Даже то, что стажёр Дайс пришёл на точку первым, не оправдывает его так называемый стиль, – последнее слово он выделил особым, презрительным тоном. – Он чрезмерно рисковал собственной жизнью. И жизнями его команды, будь это реальный вылет.

Эх, профессор, вздохнул Дайс. Не вы ли вбивали в мою пустую головушку мысль, что я должен быть первым? Вам бы радоваться.

– Я тоже против, – произнёс следующий член комиссии. – Первопроходцы и так достаточно рискуют, чтобы добавлять ещё опасностей. Неуместное веселье и разгильдяйство.

Дайс сильнее сжал холодную монету в кармане. Большая часть комиссии проголосовала против него. Несмотря на то, что он блестяще справился со всеми просчётами, и не посадил на корпусе ни единой царапины. В отличие от большинства сдавших экзамен. Но сейчас его спасёт только чудо.

– Я беру его в свою команду, – тихо произнёс пилот, присутствовавший на тесте. Он молчал по всем остальным кандидатам. И его пронзительный серый взгляд не сходил с Дайса весь час. – Ответственность моя, решение окончательное.

Под гробовую тишину лицо стажёра рассекла кривая улыбка.

***

Настоящее «ничто» оказалось ещё хлеще, чем на симуляторах. Хлеще – лучше слова и не подберёшь, потому что описать словами такое вообще не получалось. И Дайс подсел с первого же вылета.

Теперь он безошибочно находил брешь в первую же минуту. Забыть, каковы эти ощущения на вкус невозможно, как и пропустить, не заметить их, паря под куполом. Но больше не рисковал, выбирая тяжёлые пути. Профессор был прав, там хватало риска и без подобного ребячества.

Передышки на земле, обычная жизнь больше не приносила никаких эмоций. Она была жалким существованием для человека, вкусившего запределье. Дайс жил от полёта к полёту.

Он стал Первопроходцем, он дышал общей мечтой со всей командой. Мечтой о новом выходе и о планете обетованной, живой и здоровой, не находящейся в вечном плену панического страха уничтожения.