– Да, – резко парировал он. – Меня предупреждали, что я смогу увидеть белый дым над кратером. Еще мне сказали, что это придает романтики атмосфере острова. Но такого барабанного боя я не ожидал. И землетрясения, черт побери! Словом, ничего похожего на то, что только что произошло.

– Вы ощутили это, поскольку находитесь в непосредственной близости от вулкана. Следующий толчок потрясет вас уже не так сильно. Ну что, взглянем на мост?

Он с усилием выдохнул и провел рукой по волосам, сдаваясь на милость победителя.

– Это уж без сомнения. Жду не дождусь.

– По тропинке двигайтесь осторожнее, она каменистая и неровная. Опирайтесь на Джонни. Он для того к вам и приставлен.

– Я не разочарую его, обещаю вам.

Все трое медленно двинулись вниз по тропинке к центру деревни. Внизу спуска их приветствовали улыбающиеся аборигены, высыпавшие из своих хижин.

Когда они приблизились, Скаут пробормотал:

– На нас троих слишком много надето. Это так заметно: на остальных – одни цветы.

На женщинах были юбки из ткани или травы. На шеях, по гавайскому по обычаю, висели гирлянды цветов. Мужчины имели матерчатые набедренные повязки, а на головах – цветочные венки. Некоторые дети разгуливали совершенно голыми, но все были увешаны украшениями из огромных ярких цветов.

– Цветы означают, что сегодня праздник.

– По какому поводу?

Шанталь остановилась и взглянула на него из-под полей шляпы.

– В вашу честь.

Скаут тоже остановился на тропинке.

– В мою?

– Они молили о вас своих богов. И боги прислали вас, чтобы вы построили мост.

Смутившись, Скаут переваривал услышанное.

– Мне почему-то казалось, что их всех давно крестили. – Он кивком указал на хижину, явно служившую часовней. На соломенной крыше был укреплен крест.

– Так оно и есть, но не так-то легко избавиться от древних традиций племени.

– Меня заманили, прострелили, похитили и накачали наркотиками, – напомнил ей Скаут. – Вряд ли подобное обращение подобает посланцу богов.

– Как вы сюда попали, не так уж и важно. Важно то, что вы сделаете для этих людей.

– Иными словами, они ни о чем не знают и знать не будут.

– Не в этом дело. Я просто не сочла нужным посвящать их во все детали.

Они двинулись сквозь толпу, и по мере их продвижения шея Скаута прямо расцветала на глазах: восторженные жители деревни торжественно вешали на него гирлянду за гирляндой. Его обнимали, целовали, благоговейно дотрагивались до него, украшали цветами. Им любовались и восхищались и стар, и млад. По растерянному и смущенному выражению его лица Шанталь видела, что он потрясен таким излиянием симпатий. Впрочем, не менее чем и манерой одеваться островитянок.

– Между прочим, у них есть и лица, – язвительно заметила Шанталь, наблюдая за ним.

Скаут отвел взгляд от особенно привлекательного бюста одного из юных создании и посмотрел на Шанталь, которая строго глядела на него.

– Ты должна извинить меня. Я – жертва своей культуры. Мне также не легко отказаться от своих племенных традиций, как и им. Для меня девушка с голыми сиськами и есть девушка с голыми сиськами.

– Скоро вы и замечать их перестанете.

– Ну, уж это вряд ли.

Неодобрительно нахмурившись, Шанталь обратилась к толпе, и послушные островитяне немедленно начали расходиться.

– Всю обедню испортила! – пробормотал Скаут.