Вдруг громко и натужно заиграла мелодия дверного звонка.

Я вскочил на ноги и побежал к двери, пытаясь унять бешеный колокол сердца. Не дай бог проснутся родители. Заглянул в дверной глазок. На коврике топтался Гвоздь. Только я открыл дверь, в нос ударил запах ядреного алкоголя. Костя покачивался и был жестко нетрезв.

— Ты че, тронулся? — зашептал я — Ты знаешь, сколько время? Хули трезвонишь…

— Ж-жека, извини… — забормотал он пьяным голосом. — Я что-то не просек… Думал, ты еще не спишь… Я… Извини…

— Что случилось-то? — шепотом спросил я.

— Мож-жешь выйти в подъезд? — спросил он и посмотрел на меня стеклянными глазами.

— Сейчас-сейчас, кеды накину. Подожди меня там.

— Ага.

Я отхлебнул холодного чаю, сунул в карман бутерброд, натянул легкую кофту и аккуратно запер входную дверь.

Гвоздь сидел на перелете между этажами и задумчиво отмерял количество налитого алкоголя. Возле правой ноги стояла початая бутылка водки и пара пластиковых стаканчиков. В темноте мелькал огонек сигареты. Мне, резко выдернутому из сна, это все показалось каким-то странным и нереальным. Исписанные стены подъезда, оголенные металлические поручни и мой друг в полном невменозе…

— Ж-жека… — неуверенно начал он — Мне оч-чень нужно, чтобы ты со мной выпил. Оч-чень…

Понятное дело, пить водку совсем не хотелось. Я уже уснул, а тут такое.

— Костян, ты погоди с выпить. Расскажи, что случилось. Что произошло?

Он не стал упорствовать, замахнул свой стаканчик, вытер губы ладонью и начал.

— Кор-роче, Жека, такая хуйня случилась. Я даж-же не знаю, как и начать-то…

— Начинай с самого начала — сказал я.

Я приготовился слушать и закурил.

— В общем, походу, мне мальца не повезло. Удача не на моей стороне оказалась и все такое. Я тут недавно ходил в больницу… Ну, там просто надо было провериться по школе, справку одну получить, да и так родители сказали сходить…

— И что? — спросил я.

— И мне, в общем, кишечник проверяли. Рентген делали, еще какую-то др-рянь. Трубку такую глотал. Короче, сделали мне эти анализы, их надо было через пару дней забирать.

— Угу — промычал я, стряхивая пепел.

— Сегодня с утра приезжаю, короче, веселенький такой. Захожу — говорю, вот, Константин Малышев, анализы забрать приехал. А там медсестра молоденькая говорит мне — присядьте, молодой человек, сейчас врач придет, ему надо поговорить с вами…

Он замолчал на пару секунд. Мои глаза уже привыкли к темноте, и я заметил, что у Гвоздя трясутся руки. Вернее та рука, что с сигаретой. Не сильно трясутся, а такой мелкой дрожью.

— Ну, давай дальше — сказал я.

Что-то и мне невесело стало. Совсем плохо выглядел Гвоздь.

— Ну, она и говорит — у вас, молодой человек, внелёгочный туберкулез. Я говорю — какой, блядь, внелёгочный туберкулез? Это что вообще такое? А она знаешь так, потупилась в пол и отвечает — это типа такая форма туберкулеза, из-за иммунитета слабого появляется, короче. Я говорю — какой там, блядь, слабый иммунитет, да я как бык здоров, в натуре. В футбол через день гоняю. Она молчит. И в пол только смотрит…

— Пиздец… — только и мог ответить я. — Пиздец… И что с эти туберкулезом делать? Лечить его как?

— Да никак его не лечить! — шмыгнул Гвоздь — Это такая хуйня.