— Это что? Одеколон Ландыш?

— Сам ты Ландыш. Это я лично разбавлял. Траяр с колокольчиком.

— Че блядь за Траяр? Я эту отраву пить не буду.

— Жидкость для мытья ванн. Лучше вашей самогонки в сто раз. Ее специально очищают и получается отличный спирт. Голова утром не болит, хорошо пьется, нервное напряжение снимает. После нее вообще все похуй. На стрелку самое то, я тебе говорю.

— А ты сам-то ее пил?

— Дебил ты что ли? — обиделся Чура — Конечно пил, сейчас сам всю выпью, если будешь выебываться.

— Давай — давай! — согласился я, взял бутылку и отхлебнул.

В голову как молнией ударило. Не знаю, что они там очищают и разбавляют в этом Траяре, но жжет раз в двадцать хлеще, чем от водки или сэма. Вкуса у этого напитка просто не было. Траяр убил колокольчик напрочь.

— Пиздец! — с трудом прокашлялся я — Это какое-то гребаное топливо для ракет. У меня сейчас дырки в горле прожгутся и все обратно польет.

Пацаны заржали.

— Не ссы, Снежок, теперь вставит как надо — ободряюще накинул в плечо Чура — С траяром никакой Солнечный не страшен. От него боль на время даже не чувствуется!

С трудом выплевав с языка ошметки жидкости для мытья ванн, я почувствовал, как голова моя стремительно набрала тяжесть и легкость. Одновременно. Пальцы стали нечувствительными, хоть сигаретой прижигай, внутри груди бежала огненная река. Вот теперь я был готов идти на Солнечный. Теперь я был готов идти хоть куда, на фашистов или на шведов. Клином или свиньей, вообще похуй.

Верный камень приятно грел карман брюк.

Мы обождали полчаса. Подошли еще человек двадцать. С удивлением я увидел сына нашего тренера по футболу — Виктора. Были с ним в одной команде, до того как я ушел. Виктор пошел дальше — перевелся в спецкласс и спортивную школу на другом конце города. Вообще, он был тихоня и спортсмен, к дракам и алкоголю относился сугубо отрицательно. Высокий рост и увесистые кулаки позволяли. Его даже никто не называл Витек, строго Виктор.

— Здорово, а ты тут чего забыл? — спросил я.

— Тоже чего и ты — ответил он — За район пойду.

— Ты же обычно не ходишь за район? — прикинулся я бывалым.

— А сейчас вот пойду. Нехуй этим Солнечным охуевать. — сурово сказал Виктор — Совсем страх потеряли.

— Понятно. Молодца! — похлопал я его по плечу — У батька-то как дела?

— Да нормально — отвел он в сторону глаза — Девяностый год сейчас тренирует.

— Отлично. Привет ему передавай.

— Хорошо.

На самом деле у батька дела обстояли ни разу не отлично. После того, как распалась наша команда, Константин Лаврентич пытался снова и снова начать тренировать детские коллективы, чтобы вырастить каких-нибудь победителей чего-нибудь. Или хотя бы выйти из второй юниорской лиги. Но ничего не получалось. Не знаю, почему. Может, отсутствие тренерского таланта, может отсутствие нормального стадиона и бабла, а может просто наши дворы не давали хороших футболистов. То ли дело в Бразилии или Италии — там они круглый год пинают круглый мяч и с пяти лет умеют набивать по сто раз. А у нас — зима девять месяцев.

Как бы то ни было, неудачи на профессиональном фронте Константин Лаврентич, как это водится, стал заливать спиртом. Мы частенько видели его в невменяемом состоянии на лавочках у малосемеек. Как-то раз он даже повздорил с кем-то из старших и получил неплохих пиздячек, прямо во дворе школы. Никто из бывших подопечных не полез заступаться. Все просто стояли, курили, ржали и щелкали семечки. Жалко, в общем, было Константина Лаврентича.