— Вам понравилось?

— Очень.

— Спасибо.

— Почему вы перестали писать?

Я заказываю два кофе, чтобы иметь время подумать над ответом. Я стараюсь быть с нею предельно честным. Правда, и только правда.

— Из трусости, — отвечаю я. — По-моему, литература — занятие богемное. А мне хотелось зарабатывать много денег. Факт тот, что я заработал их много, но это не помешало мне стареть с пустыми руками.

Кончиком ногтя она соскребает со скатерти малюсенькое пятнышко и мечтательно повторяет: «С пустыми руками!» Я не стану петь ей старую песню о затонувших судах, выброшенных на берег, о расчлененных обломках кораблекрушения. К тому же она ждет не этого разговора. Она не была бы женщиной, если бы не желала узнать про мои любовные приключения. Поэтому я храбро приступаю к этой главе.

— Я женился, как все. Мою жену звали Арлетта.

— Она была хорошенькая?

— По-моему, да.

Люсиль нервно смеется.

— Вы в этом не уверены? Вы, мужчины, принадлежите к странной породе. А потом?

— У меня родился сын. Он не захотел работать в моем деле. И стал гражданским летчиком. Я много путешествовал. Он также. Кончилось тем, что мы потеряли друг друга из виду. Он женился в Буэнос-Айресе и вскоре разбился при катастрофе, оставив после себя вдову и ее сына — Жозе Иньясио.

— Мой бедный друг, — вздохнула она. — Как же это печально. Но ведь правда, что этот маленький Жозе служит вам утешением?

— Я не видел его ни разу в жизни. Я не был знаком и с его матерью. Аргентина такая далекая страна. Правда, время от времени я получаю письма.

— Сколько же ему сейчас?

— Значит, так — он родился в тысяча девятьсот пятьдесят шестом. Выходит, ему двадцать два года. Не знаю даже, каков род его занятий.

— А ваша жена?

— Моя жена бросила меня, — говорю я. — Она покинула меня, даже не предупредив.

— О! Как прискорбно!

Я оперся ладонью о ее руку; возможно, я уже ждал такого случая.

— Нет. Все это в прошлом. Теперь рана зарубцевалась. Я больше ничего не жду от жизни.

Фраза, подобная этой, никогда не бьет мимо цели. Я заранее знаю, что Люсиль полетит ко мне на помощь.

— Не говорите так! — вскричала она. — Жизнь все-таки не мачеха. При вашем таланте ничто и никогда не кончается.

— У меня нет больше желания писать. Для чего? Для кого? У меня даже не осталось друзей.

Я искоса подглядываю за ней. Как она отреагирует? Люсиль зарделась.

— Так говорить нелюбезно с вашей стороны, — бормочет она. — Правда, мы знакомы недавно, но все же послушайте: ведь я чуточку больше, чем просто знакомая! Я — ваша читательница. А вы это ни во что не ставите.

Мне следует незамедлительно воспользоваться своим выигрышным положением, и я приправляю правду ложью.

— Полноте, — парирую я. — Напротив, я высоко чту вашу дружбу. Я даже готов признаться… вот уже несколько дней я больше не ощущаю себя несчастным, о-о, по глупейшей причине… Здесь никто ко мне не проявлял внимания… пока не появились вы. В моем возрасте одного проявления интереса уже достаточно, чтобы озарить все существование.

Она решается, преодолевая смущение:

— Я понимаю вас. Да еще как. И как же верно, что уже малейшее проявление интереса…

Она не заканчивает фразы. Голос ее дрогнул. Вскочив с места, она сжимает сумочку под мышкой и буквально убегает.