Пляж и маленький, изогнутый волнорез были в ста метрах отсюда. Ступени вели вниз. На песке лежали люди. Одни загорали в купальных костюмах, другие просто сидели на лежаках. С визгом бегали дети. Бетти Мэйфилд на пляже не было.

Я вернулся в гостиницу и уселся в фойе. Закурил. Подошел к газетному киоску и купил газету, просмотрел и выбросил ее. Походил вокруг конторки.

Моя записка по-прежнему лежала в отделении 1224. Я подошел к телефону и вызвал Митчелла. К сожалению, мистер Митчелл не отвечал.

За моей спиной раздался голос женщины:

— Портье сказал мне, что меня искал некий Марло, — сказала она. — Это не вы, часом?

Она была свежа, как роза поутру. На ней были темно-зеленые брюки и туфли для верховой езды и зеленый плащ поверх белой рубашки. Дорогой платок на шее. Волосы на лбу перехвачены эластичной лентой.

Портье уже прислушивался в трех шагах от нас. Я сказал:

— Мисс Мэйфилд?

— Да, я мисс Мэйфилд.

— Моя машина ждет. Вы смогли бы сейчас осмотреть этот участок?

Она глянула на часики.

— Да, видимо, да, — сказала она. — Мне скоро нужно переодеться, но… ладно.

— Сюда, мисс Мэйфилд.

Она шла рядом. Мы прошли через фойе. Я уже чувствовал себя здесь как дома.

Бетти Мейфилд злобно глянула на двух головоломщиков.

— Ненавижу гостиницы, — сказала она. — Вернись сюда через пятнадцать лет — и увидишь тех же людей, в тех же креслах.

— Да, мисс Мэйфилд. Знаете ли вы человека по имени Клайд Амни?

Она покачала головой.

— А что, стоило бы?

— Элен Вермильи? Росса Гобла? — Она вновь покачала головой.

— Хотите выпить?

— Спасибо, не сейчас.

Мы вышли из бара и пошли по дорожке к машине. Я придержал дверцу «олдса», чтобы она могла сесть. Выехал со стоянки и проехал прямо по Гранд-стрит в сторону холмов. Она нацепила на нос солнечные очки в блестящей оправе.

— Я нашла чеки, — сказала она. — Вы необычный сыщик.

Я сунул руку в карман и вернул ей снотворное.

— Вчера ночью я побаивался за вас, — сказал я. — Пересчитал таблетки, но, сколько было там сначала, я не знал. Вы сказали, что приняли только две. С вас сталось бы раскачаться и на пригоршню-другую. — Она взяла флакон и сунула его в карман плаща.

— Я перепила. Алкоголь и барбитураты не идут вместе. Я отключилась. Вот и все.

— Я не был уверен. Чтобы умереть, нужно принять не менее тридцати пяти гранов этого средства, и тогда это занимает несколько часов. Я не знал, что делать. Пульс и дыхание были в норме, но это ничего не значило. Если бы я вызвал врача, мне пришлось бы многое объяснять. Если вы приняли смертельную дозу, парни из уголовной полиции узнали бы об этом, даже если бы вы выкрутились. Они расследуют попытки к самоубийству. Но если бы я ошибся, вы бы сегодня не ехали со мной. Что бы я тогда стал делать?

— Это — мысль, — сказала она. — Не могу сказать, что меня это безумно беспокоит. Кто эти люди, которых вы упомянули?

— Клайд Амни — адвокат, который нанял меня следить за вами, по указаниям адвокатской конторы из Вашингтона. Элен Вермильи — его секретарша. Росс Гобл — сыщик из Канзас-Сити, который говорит, что ищет Митчелла. — Я описал его.

Ее лицо окаменело:

— Митчелла? Зачем ему нужен Ларри? — Я задержался на углу Четвертой и Гранд-стрит: старик в инвалидной коляске поворачивал налево со скоростью пять километров в час. В Эсмеральде таких полно. — Зачем ему понадобился Ларри Митчелл? — спросила она горько. — Почему все не могут оставить всех в покое?

— Ничего мне не рассказывайте, — сказал я, — только задавайте вопросы, на которые у меня нет ответов.