Желудок предательски заурчал. Константин тяжело вздохнул, жрать было совершенно нечего. Достав флягу, он сделал несколько больших глотков. Желудок, получив порцию жидкости, на время заткнулся. Теперь пора было заняться найденным оружием. Начал он с револьверов. Залив в один котелок побольше оружейного масла, Константин взялся за полную разборку револьверов. Без документации это было тяжело, но другого варианта не было, оружие нужно привести в порядок, и хоть он и не силен в механике, но руки у него растут все же из плеч. Так что, внимательно запоминая, он медленно и не спеша, используя найденные инструменты, снимал деталь за деталью, кидая их отмокать в масло. Как только оба револьвера утонули в черной жиже, наступила очередь винтовки. Вот здесь оказалось все немного проще, магазинная пятизарядная винтовка была простой и безотказной. Да, время потрепало ее, но убить не смогло. Видимо, гениальные мысли приходят великим оружейникам не зависимо от мира, в котором они живут. Константин не знал кто создатель этого оружия, скорее даже не винтовка, а карабин, поскольку ствол покороче, но она была простой, почти такой же, как родная и немного знакомая мосинка. Сняв с нее максимальное количество деталей, он отправил их отмокать во второй котелок, а сам принялся за приведение в порядок ствола. Залив внутрь масла по максимум, он поставил ее в таз для умывания, затем осмотрел комнату, это помещение он обыскать еще не успел. Сначала шкаф. Да, моль постаралась, и от парадного белого кителя остались только дыры. То же самое произошло и с серым обычным гражданским костюмом типа тройки, лакированные туфли пережили все, что им было отмерено, но у барона ножка оказалась совсем маленькая, размер сороковой или даже тридцать девятый. Хорошая обувь, вот только лапища у Воронцова сорок третьего. Моль позаботилась и о шляпе. Хорошо что в одном из солдатских сундуков нашлась фуражка со сломанным козырьком, которая ему вполне подошла. Следующим объектом досмотра стал стол. В боковом ящике какие-то бумаги с вензелем барона. Два десятка чистых плотных листов и карандаш Константин взял себе, пригодится. Мародеры, видимо, посчитали бумагу малоценной добычей, хотя кто-то шарил в ящиках стола. Еще он вскрыл тайник, опыту по поиску подобных у Константина с его работой хватало, а мародерам либо было лень, либо времени не хватило. В нем под хитрой задней стенкой обнаружился толстый кожаный кошелек с бумажными ассигнациями, и еще десяток золотых, как для себя обозвал Воронцов, червонцев. А еще карманные серебрянные часы с гербом на крышке, но вот на этот раз там был не лев, а какая-то хищная птица вроде сокола, стремительно падающая вниз со сложенными крыльями на какую-то башню. Вокруг выбит девиз — Честь превыше смерти. Константин открыл крышку и увидел фото женщины — черные кудри, круглое милое лицо, на одежде обилие кружев, лет двадцать пять, наверное, и снова магическое изображение двинулось и подмигнуло ему. Аккуратно достав его, он положил его в ящик стола, зачем ему чужой портрет? Он быстро нашел, как часы заводятся, и с удивлением обнаружил, что они тикают, немного громко, но идут. Вот только в тишине мертвого дворца, это тик-так было слишком громким, а еще он обнаружил, что делений на циферблате не двенадцать, а тринадцать. И если логически подумать, то в местных сутках не двадцать четыре часа, а двадцать шесть. Все добытое переместилось в один из солдатских ранцев, который выглядел лучше всех. В принципе, хватай и беги.