Через пять минут кораблик, не спеша прошел мимо, миновал мост и стал удаляться. Воронцов все же еще раз решил высунуться, попробовать еще раз пообщаться, но ему тут же продемонстрировали, что пулеметчики бдят, и про него не забыли. Короткая очередь заставила его снова нырнуть в укрытие.

— Чтобы ты сдох, пидор, — громко крикнул Воронцов вслед удаляющемуся кораблю. Потом вспомнил, что в конце девятнадцатого века в Российской империи этого слова не было, поэтому заорал, — мужеложец.

Корабль имел какой-то странный тихий движок, поэтому Воронцова точно услышали. Почему он так решил? Да просто в ответ прилетела короткая очередь в три патрона, и его снова обдало гранитной крошкой. Хоть и было желание стрельнуть вслед и снять кого-то из людей, сбежавшихся на корму, посмотреть на него, но не стал. Да и далековато уже, не такой он и хороший стрелок, сто пятьдесят метров по движущейся мишени — это точно не его дистанция.

Наконец, корабль скрылся из виду. Воронцов поднялся, отряхнул налипшие на мундир прошлогодние листья, которые ковром устилали набережную, и огляделся. Все же стрельба не прошла без последствий, в доме на другой стороне реки в окне мелькнула очередная тварь, закутанная во тьму. А еще он обнаружил кота, похожего на того, что решил полакомиться мертвым чертиком, и который схлестнулся со здоровенной птицей за тушку мутанта. Он несколько секунд стоял посреди улицы, но поняв, что человек жив, и готов к бою, в два прыжка скрылся среди руин.

— Беги, — напутствовал его Константин и отправился к обнаруженной пристани.

Хорошо, что корабль не застал его во время рыбалки, там не было ни единого шанса укрыться, нашпиговали бы свинцом, и все.

Рыбалка оказалась на диво скучной — леска, блесна, грузило, размахнуться, закинуть, быстро перебирая руками, протащить, снова закинуть. На третий заброс Константин не без труда вытащил на гранитный причал рыбину килограммов в пять. Та отчаянно сопротивлялась, и Воронцов был очень рад, что догадался обмотать руки очередными полосками ткани, а то бы изрезал ладони леской.

— Ни хрена себе, — разглядывая добычу, произнес Воронцов.

Чтобы рыбина не сбежала, он сразу засадил ей в голову нож, и вот теперь, когда та прекратила вырываться, он смог оценить результат. Это был небольшой осетр или то, что его очень напоминало, наверное, молодой, поскольку обычно осетра гораздо крупнее.

— Раз-два-три, раз-два-три, утки цып-цып, — начал напевать он песню из мультфильма, зачерпывая котелком вполне себе чистую воду из реки и закидываяв него рыбу, — бедный охотник едва не погиб, но положений безвыходных нет, он вас зажарит и съест на обед.

Что ж, программа минимум выполнена, теперь нужно найти место, где можно в безопасности все это приготовить.

Местом для приготовления трапезы Воронцов выбрал широкий задний двор одного из особняков, открытое пространство, где к нему будет сложно подобраться. Сам дом лежал в руинах, ему особенно не повезло, уцелела только одна стена из четырех. Зато под навесом имелась поленница, и вполне себе даже приличный топор.

Рыбина была вычищена, часть отправилась в котел на треноге, и теперь варилась, другую часть он подвесил на конструкцию из веток и теперь занимался горячим копчением. Конечно, без холодильника она долго не протянет, но сутки или двое — вполне. Копчение займет много времени, а вот вареную скоро можно будет есть. Воронцов бросил взгляд на дерево, росшее в полусотне метров, там, на ветке, сидел крупный ворон и не сводил с него внимательного взгляда.

Время перевалило за полдень, Константин удобно устроился на колоде с сигаретой в правой руке и с чашкой, полной рыбного бульона, в левой. Вареная рыба, уничтоженная наполовину, лежала перед ним на подносе, который он извлек из руин дома. Тот был прилично поцарапан и слегка погнут, но, как тарелка, годился. Впервые за двое суток, Воронцов был сыт и вполне доволен текущим положением, однако теперь нужно решить, что делать дальше.