С бледным лицом он вытащил из кобуры револьвер, а в левой руке он сжимал кинжал, светящийся каким-то странным, зеленоватым светом.

Лагерь наполнился треском выстрелов, борта грузовика, где проклятая зверюга терзала пулеметчика, изрешетили за считанные секунды, десятки пуль выбивали щепки из крепких досок. Зверя убили, вот только он был далеко не один.

Воронцов забрался в кабину, в правой руке он сжимал револьвер, потом подумал и, вернув его обратно в кобуру, взялся за карабин, все же убойность у него гораздо выше. Твари один за другим перепрыгивали через борта — четыре существа, напоминающих волков, только в два раза больше, быстрые, окутанные тьмой, сверкающие рубиновыми глазами. Теперь Константин смог рассмотреть их лучше — лапы куда массивней, вместо шкуры какая-то костяная броня, по виду напоминающая рыбью чешую, и попадания она держала отменно, выстрел из револьвера, и пуля рикошетом ушла в сторону леса. Пасть внушительная, мощные клыки, во все стороны торчат какие-то острые шипы сантиметров по десять. На хвосте шар с многочисленными иглами, небольшой, но если таким прилетит, конец.

Трещали выстрелы, заработал второй пулемет. Искаженная тварь, которая наверняка была раньше обычным зверьем, сбитая в прыжке, покатилась по траве. Воронцову хорошо было видно, как от него отлетали клочья тьмы. И поляну, как назло, затянуло чем-то вроде серого тумана, явно рукотворного, прикрывающего нежить, которая боялась только яркого света. Люди Кина отбивались яростно, вот только на их лицах отражалась полнейшая безнадега, и Воронцов этого понять не мог. Проклятые, ведь, умирают. Да, убить их сложнее, они быстры, но все равно, откуда эта обреченность? Караванщики, встав в круг, оставив костры за спиной, и прикрывая друг друга, стреляли в рвущихся на них проклятых тварей, вот уже второй волк на земле. И вроде пока все живы, кроме пулеметчика, Воронцов не понимал, откуда такие упаднические настроения?

Очередной искореженный зверь перемахнул через высокий кузов. Он был крупнее остальных, и тьмы на нем гораздо больше. В два прыжка тварь добралась до людей. Пули били в него, вырывая клочья черного тумана, рикошетили от брони, но навредить не могли. Он сбил крепкого мужика, в котором было под сотню килограммов, рванув незащищенное горло. Тот рухнул на траву, заливая ее алой кровью. Тварь же оттолкнулся от трупа в одно касание, и прыгнула на спину тому, кто стоял с противоположенной стороны, прямо через высокое пламя костра. Клубок — человек и нежить — покатился по земле, которая моментально окрасилась кровью. При этом она саданула шипастым шаром на хвосте, стоящую рядом женщину с револьвером, и ту смело.

Константин спокойно прицелился, дистанция была плевая, метров восемь, и выстрелил туда, где горели рубинами глаза проклятого зверя. Пуля рванула черный туман на морде… Воронцов растерянно передернул затвор, он видел, что попал, и остальные попадали, вот только твари было плевать на пули, чернота и скрывающаяся в ней броня надежно защищали чудовище.

По какому-то наитию Константин запустил левую руку за пазуху и вытащил наружу славянский оберег с желтым камнем в центре, который снял с шеи покойника на втором этаже дворца. Камень сиял, словно маленькое солнце, напитывая золотой орнамент. А еще он чувствовал эту силу, которая передавалась и ему. Откинув карабин, Воронцов потянул из кобуры револьвер, и вот тут произошло нечто странное — золотой свет перекинулся на правую ладонь и словно впитался в рукоять. Все это заняло несколько секунд. Нежить только поднимала морду, чтобы найти того, кто в нее из винтовки пальнул. Их взгляды встретились, адским огнем полыхнули глаза искаженного существа, и люди в панике рванулись прочь. Неописуемая волна ужаса затопила поляну, вот только сияющее в руке Воронцова маленькое солнце защитило его.

Вскинув револьвер, он взвел большим пальцем курок и, почти не целясь, нажал на спуск. Револьвер выстрелил, Константин видел этот выстрел, пуля, словно трассер, ярким всполохом мелькнула в плотном тумане и угодила точно в грудь зараженного чернотой зверя.