— Ну, что ж. Я рада тому, как вы все быстро и умело решаете. В таком случае, как говорят французы, «вернемся к нашим баранам». К вашему интригующему предложению.

— Ох, извините. Совсем заговорился. Мы как-то сразу начали обсуждать одновременно столько тем, что я потерял основную нить. Спасибо за подсказку. Да, так вот, о моем предложении. Но вначале, если потерпите, все же вновь небольшое предисловие.

— Как в романе? — выразительно приподняла свои красивые брови Анна — Хорошо. Валяйте с предисловием. Я потерплю.

В этот момент они как раз остановились под пальмой, и на некоторое время воцарилась тишина, прерываемая только мерным рокотом морских волн и подвыванием уже остывающего суховатого ветра со стороны пустыни, с явственным привкусом прокаленных солнцем барханных солончаков. Оба настраивались на серьезный разговор. Роберт собирался с мыслями и наспех конструировал тезисы будущей речи, чтобы она была как можно более убедительной и в меру лаконичной. К сожалению, приходилось действовать экспромтом, чего он очень не любил. Но выбирать не приходилось. Иногда жокей вынужден подчиняться чрезмерно норовистому скакуну, с учетом его характера, принимая навязанные правила игры. Иначе будет еще хуже, и скачка может вообще сорваться. А с женщиной, как известно, еще сложнее, чем с самой норовистой кобылой. Затем, сочтя, что дальше тянуть уже невозможно и вынужденная пауза слишком затягивается, он откашлялся и приступил к повествованию.

— Итак, вначале, в качестве прелюдии. Я уже говорил, что работаю спортивным журналистом. Для этого я достаточно разбираюсь в разных видах спорта, да и сам спортсмен, по своему характеру и основным увлечениям. У меня два таких увлечения, конные скачки с препятствиями и плавание с аквалангом. Об этом мы уже говорили. Ну, для полной ясности добавлю, что в скачках у меня есть кое-какие достижения. Как у жокея-любителя, разумеется.

Он не сомневался, что любознательная девушка, во всем предпочитающая ясность, тут же опять задаст вопрос, и не ошибся.

— Роберт, извините, что прерываю, но чтобы потом не забыть. Я уже поняла, что вы очень скромный человек. Однако что, в вашем понимании, значит «кое-какие достижения»?

— Ну… Я уже несколько лет выступаю как жокей-любитель. Особой разницы с жокеями-профессионалами нет. Но гонорар за выступления, естественно, в отличие от профессионалов не получаю. У нас, в Британии, соревнования проводятся на разных ипподромах, в основном, с октября по апрель. Ипподромов несколько десятков. Приходится со своим скакуном переезжать с одного на другой. Это довольно неудобно и для жокея, и особенно для коня. Поэтому для жокея-любителя это тоже, естественно, ограничивает возможность участия в соревнованиях.

— И у вас есть свой скакун?

— Нет, что вы. Это слишком дорогое удовольствие. Я выступаю на разных лошадях. У меня, как и у вас, один из родственников тоже занимается коневодством. Брат отца. Разводит пони и гунтеров на продажу. Гунтеры — это лошади для охоты на лис. Это наш национальный вид спорта, очень древний. Нас за него часто критикуют. Мол, слишком кровожадный.

— Да, я слышала об этом. Я ведь изучала не только английский язык, но и историю Англии, ее культуру. Собственно, я уже была в вашей стране. Проходила что-то вроде языковой стажировки, когда училась в университете. Правда, недолго, всего месяц. Жила в английской семье, в Бирмингеме. К сожалению, в Лондоне была всего один раз. Приехала на поезде на выходные. Много за полтора дня не посмотришь. Пробежалась вдоль набережной Темзы, от Вестминстерского дворца до Тауэра, побывала в Национальной галерее и в Британском музее. Вот и все. Ой, извините, что опять вас отвлекла. Продолжайте, пожалуйста. Для меня ваши слова звучат как повествование Гомера.