Анна мечтала стать также известной наездницей, выступая на этих же скакунах на арене Испанской школы верховой езды в Вене, одетая в традиционную униформу всадников школы. Шляпа с галунами, как у наполеоновских маршалов, редингот кофейного цвета, желтые лосины, высокие черные ботфорты… Весьма романтичное и вселяющее самоуважение занятие.

Или прославиться как дизайнер женской моды. Впрочем, почему именно женской? Большинство прославленных кутюрье по природе мужчины, но, тем не менее, неплохо разбираются в женских проблемах и вкусах. Так почему не может быть наоборот? Почему бы женщине не посвятить себя мужской моде? Формированию мужских взглядов на одежду и обувь, на свой внешний вид. Пусть тоже прочувствуют, каково это — постоянно следить за ускользающими веяниями моды, переживать за то, что ты одет как-то не так, что ты все время опаздываешь, хотя бы на шаг, в погоне за право считаться современным. Да еще вдобавок следить за фигурой, мучительно корректировать ее, подгоняя под невероятные пируэты моды. Пусть попробуют за несколько недель, например, из раскормленных, плечистых Гераклов превратиться в худосочных «мальчиков-твигги», тонких и гибких, как ивовые прутики. А на следующий год все наоборот, если вдруг кто-то из влиятельных в мире моды пророков осмелится заявить во весь голос о том, что век истощенных, малокровных, нервных и сексуально озабоченных прошел. А для спасения личного и общественного здоровья отныне нужно как можно больше добропорядочной и добродушной плоти. Чем больше мяса, складок и румянца на щеках — тем красивее и современнее…

А то слишком уж узкая и примитивная у мужчин фантазия, как только речь заходит о собственной внешности и потребности внести в нее какие-то новации. Считают, что это удел женщин — привлекать их ленивый, пресыщенный взор. Явная тяга к консерватизму и примитивизму, стремление уберечь себя от излишней возни и беготни по магазинам. Чего стоит только так называемый классический, деловой мужской костюм. Достаточно раз взглянуть, и сразу же становится понятной вся ограниченность мужского мира…

Хм, наверное, такие воинственно-критические мысли о женской и мужской моде навеял ей этот странный сон. Она бродила одна по заколдованному замку, расположенному где-то высоко в горах, на самой кромке обрыва. Весьма похожему на «Херберштайн шлосс», тот романтичный замок в штирийских горах, в живописной долине реки Файнстритц, который она посетила в прошлом году осенью. Особенно ей запомнился огромный розарий и «Вульфсланд» — «земля волков» — заповедник со знаменитым «волчьим гротом», в котором эти хищники отделены от тебя только прозрачным стеклом.

Никто не попадался ей по пути через бесконечную анфиладу просторных и пустынных комнат, мимо покрытых темными дубовыми панелями стен, украшенных старинными гобеленами и портретами знатных предков, с застывшими в углах манекенами, одетыми в отполированные рыцарские доспехи. Ни одного живого человека. Однако огромные створки резных, щедро вызолоченных дубовых дверей беззвучно растворялись сами по себе при ее появлении и так же приглушенно закрывались за ее спиной.

Откуда-то издалека доносились звуки старинной музыки. Она смогла различить клавесин, арфу, флейту, скрипку, орган… Звуки становились все громче, как будто она приближалась к их источнику — танцевальному залу. Невольно она ускорила шаги, предвкушая, что вот-вот отворится очередная дверь и ее глазам предстанет уходящий вдаль, поистине безбрежный навощенный паркетный пол. А на нем — сотни пар, церемонно перемещающихся в старинном менуэте или кружащихся в классическом вальсе. Мужские и женские фигуры, облаченные в расшитые золотом камзолы и офицерские мундиры, в блестящие шелка и пышные кринолины.