Не ошибся. Всё тело, каждый мускул, каждую клеточку, скрутило сильнейшей болью. Сознание подлейшим образом наотрез отказалось покидать мое тело, и тщательно документировало каждую миллисекунду страданий. Только сейчас я понял, зачем этот фокус с погружением в жидкий металл с последующим его затвердеванием.

Ни один здравомыслящий человек не стал бы спокойно лежать в капсуле и терпеть такую боль. Мне кажется, даже если опустить пустынника в чан со свежайшей родниковой водой, он испытает гораздо более приятные ощущения.

Зато теперь пусть мне хоть кто-то скажет, что мужики не понимают, насколько больно рожать. Точно не настолько. А я терплю, хоть и выхода другого у меня попросту нет.

Следом начались судороги. Саркофаг взялся за мышцы. Болевые ощущения от этого лишь увеличились, наслоившись на прежние. В следующий раз предварительно сделаю обезболивание, хотя мне кажется, что даже оно не поможет. Болит не только тело, но будто бы душа рвется на части и склеивается заново.

Не представляю сколько так пролежал. Я видел, как сквозь стекло на меня испуганно смотрит Паша, как пытается поднять крышку, но она намертво прилипла, и у него ничего не выходит. Следом подошел Андрей, и, что-то сказав своему товарищу, увел того прочь. Молодцы. А то я уже боялся, что стрелять будут, или стекло разобьют.

— Б*яааааа… — я выкатился из металлического гроба и плюхнулся на пол.

— Ты как? Жить будешь? Исцеление активировать? — ко мне сразу подлетел Паша. Андрей, как я ему и приказал, наблюдает за округой, нежась в преудобнейшем кресле.

— Б*яааааа!

— Воды? Ща принесу! Или чего? Исцеление всё-таки? — он забегал туда-сюда, а я просто смотрел на него, не в силах произнести ни слова. Надеюсь догадается, наконец, восстановить меня, и ввести конскую дозу обезбола.

Не догадался. Пришлось ползти самостоятельно. Помощница, которую я вызвал совершенно случайно, долгое время ликовала, глядя на мое распластанное и размазанное по полу тело, но я даже не разобрал чего она там говорит.

По телу прокатилась волна тепла. Думал, сознание потеряю от удовольствия, хотя на деле я просто пришел в норму и перестал чувствовать боль. И всё.

Это как носить целый день обувь на пару размеров меньше, и вечером, усевшись в уютный диван, снять, наконец, эти сраные жмущие туфли. Боюсь представить какой это кайф, но уверен, ощущения схожие. Но можно ли назвать это удовольствием? Ведь ты в такой ситуации просто перестал страдать.

— Пять тысяч? Ты серьезно? — только сейчас сквозь гул и писк в ушах отчетливо пробился голос помощницы.

— А что? Я хотел сразу стать значительно сильнее. Могу себе позволить, так то, — я даже нашел в себе силы повернуть к ней голову. — Или ты предложишь по пять раз в день мне в эту капсулу смерти лезть? Да я лучше сейчас, вон, к чертям сигану. Или от тысячи не так корчить будет?

— О, мозг, я смотрю, включается потихоньку! Жаль, что только спинной. — она уперла руки в бока и помотала головой, — Там и умереть можно, если не рассчитать количество энергии. Я бы посоветовала в следующий раз точечную прокачку, помаленьку. Сначала резервуар, потом каналы, ну и так далее.

Расщедрилась на информацию, спасибо ей. Но вслух я благодарить не стал, а то снова издеваться начнет. Нет, я понимал, что чем меньше ты вливаешь в себя энергии, тем меньший будет эффект, а значит и ощущения будут не такими яркими.

Но насчет точечного развития не подумал. Наоборот, считал, что если “размазать” развитие по всей поверхности тела, будет проще. Но увы, просчитался немного. В следующий раз буду умнее.

По новой лезть в саркофаг пока не хочу. Надо немного восстановиться, прийти в себя, и понять, насколько я стал сильнее.

Столб говорит, что мой резервуар теперь равен единице, а это значит, что можно начать практиковаться в магии.