На ступенях лестницы у входа в подъезд стояли зажженные свечи и несколько букетов с четным числом цветов. У меня внутри все похолодело; я продолжал убеждать себя, что к Лене это не имеет никакого отношения — просто, видимо, кто-то из ее соседей умер.

А потом я увидел ее фотографию, с черной траурной рамкой.

На ватных, негнущихся ногах я подошел ближе.

— Что случилось? — спросил я, обращаясь к девушке в красном пуховике с заплаканными глазами.

Она посмотрела на меня со смесью скорби и подозрения. После чего ответила:

— Вы не знаете? Тут жила известная блогер. Ее зверски убили сегодня ночью.

Во фрустрации я просидел около часа за рулем. Муся что-то говорила, но я не мог вникнуть в смысл слов. Кажется, в салоне все еще ощущался едва уловимый запах ее духов, будто последняя ускользающая нить, связывающая то прекрасное, что только началось и реальность.

После фрустрации меня накрыла волна гнева. Нет, это не была жаркая ярость — когда хочется орать, бить кулаками в стену и крушить все вокруг. Это была ледяная злость, медленно перераставшая в решимость.

Если бы меня спросили раньше — способен ли я на убийство, ответом было бы однозначное «нет». И вот, что-то в очередной раз во мне перевернулось. Я понял, что хочу мести. И только это желание позволило мне вернуть ясность мыслей.

— Муся? — позвал я.

— Да, Антон? Я здесь. Ты в норме? Ты меня напугал.

— Скажи, ты можешь проследить, куда уехала машина, которая увезла тело с места происшествия?

— Да, Антон, легко. Мы едем следом?

— Летим, Муся, — ответил я, размышляя, в какое же оружие превратиться асот под влиянием моих мыслей, — летим. И так, чтобы никто нас не видел.

Следователь явился за заключением судмедэксперта часа через два. Все это время я провел в небольшом предбаннике у входа в морг. Я мог бы легко зайти в закрытую зону и непосредственно наблюдать за работой специалиста, но не могу себя заставить. Не хотелось портить память о Лене. Уверен, она бы тоже не хотела, чтобы я видел ее в таком виде. К тому же моя ледяная решимость от этого зрелища вполне могла превратиться в неконтролируемый нейтронный взрыв.

Разумеется, меня никто не видел. Поэтому судмедэксперт чуть не зашиб меня дверью, резко распахнув полупрозрачную створку.

— Есть что для нас? — спросил следователь, рослый и спортивный парень лет двадцати пяти, — дело попало на контроль в главк. Придется покопаться.

Судмедэксперт вздохнул. Потом ответил:

— Выделил пару образцов с возможными следами ДНК. Но гарантий нет. Видно, что действовала группа осторожных и, похоже, опытных мерзавцев. Они почистили все, что было возможно.

С этими словами он передал в руки следователя папку. Тот взял ее в руки и тут же принялся листать.

— Хорошо держитесь, — заметил судмедэксперт.

— Что? — следователь отвлекся от документов, — а, да. Уже опыт, увы. Хотя такого, признаться, еще не видел. Ритуалка, да? Как считаете?

— До заключения не дошли еще? Да, похоже на то. Но с нюансами. Тут к специалисту надо, по обрядам. Кажется, у вас были такие.

— Да… да, спасибо, попробуем разобраться, — с этими словами следователь кивнул эксперту, развернулся и направился к выходу. Я поспешил за ним, обнаружив, что ноги порядком затекли.

Следователь вышел из морга и направился на служебную парковку на территории больничного корпуса. Я огляделся, пытаясь угадать, на какой машине он приехал. Можно было запрыгнуть обратно в Мусю, которая висела в невидимом режиме в паре метрах над моей головой, и уже из нее продолжить слежку. Но я почему-то замешкался, продолжая идти за следователем.