— Скоро узнаешь, — ответила Лена, — поверь, тебе это, скорее, понравится.

— Возможно, — вздохнул я, — хоть какая-то компенсация…

— Хех! — снова хмыкнула Лена, — многие отдали бы все за такую компенсацию!

— Я — не многие.

— И это тоже верно. Больше того, ты совершенно уникален. Понял уже, что Айя собрался сворачивать лавочку? Тут для него становилось слишком опасно. Ты — одна из его последний ставок, которая неожиданно блестяще сыграла.

— Ты о чем? — я поднял бровь.

— Возможно, тебе показалось, что тут нет ничего особенного, — ответила Лена, — но получить образец плазмы симбионта — почти неразрешимая задача. Айя пытался сделать это тысячи лет.

— Вот как?

— Именно. Он терпеливо искал нужного наблюдателя. Который был бы невосприимчив к Пониманию, — в том, как она произнесла это слово — «Понимание» — отчетливо слышалась заглавная буква. — Ты ведь уже понял, что это, верно?

Я не стал отрицать; напротив, согласно кивнул.

— Ему было известно, что это качества почти наверняка сопровождается бесстрашием. Поэтому он целенаправленно искал таких людей. Вовсе не для того, чтобы наблюдать. А для того, чтобы в нужный момент послужить идеальным инструментом, способным добыть то, ради чего он прилетел сюда.

Я подумал несколько секунд. Почесал лоб. Потом спросил:

— Все равно многое не понимаю. Например, почему он не мог добыть образец прямо из… тебе подобных? И что такого ценного для него в этой… плазме?

— Он пытался постоянно, — усмехнулась Лена, — помнишь ту машину, которая разбилась на Кутузовском? В багажнике были останки наших, из лаборатории, которую он организовал в Подмосковье.

— Я думал это ваших рук дело.

— Да с чего бы? — Лена фыркнула, — мы не убиваем зря. Только для обращения или для достижения других, практических целей.

— Почему у него ничего не вышло?

— Потому что он так и не понял, к счастью, природу симбионтов, — Лена пожала плечами, — он ведь тоже своего рода пленник своей мертвой логики.

— Не понимаю, — я покачал головой, — и ты не ответила, для чего она ему?

— Поймешь, — Лена тепло улыбнулась, — и узнаешь. Недолго осталось. Собственно, мы могли бы это сделать прямо здесь, нужно лишь пройти в уединенное место…

— Разве тут есть кладбище? — я поднял бровь. Вот тут начинался самый тонкий момент моего плана, самое опасное и рискованное место, — да и как быть с жертвой?

— Тоха, мы в городе, — Лена впервые использовала такую форму моего имени. И, наверно, это можно было счесть хорошим признаком, — тут куда ни плюнь — кладбище. Прямо под нами есть фундамент старой церкви, а при нем — погост.

— А жертва? Я ведь должен получить удовольствие от убийства, так?

Лена засмеялась.

— Это тебе Айя втер? — спросила она.

Я пожал плечами.

— Ты должен просто убить другого человека. Что ты при этом почувствуешь — глубоко вторично. Это работает на уровне… а-а-а, — она махнула рукой, — все равно скоро поймешь. Ты готов?

Я растеряно огляделся.

— Что, прямо здесь?

Лена рассмеялась.

— Ты бы видел свою физиономию, — сказала она, — нет, конечно.