— Вчера вечером мы виделись с Элфи, — сказал я невинным тоном. И в ее глазах сразу же блеснула тревога. — Поболтали о том, о сем, — прибавил я. — Ничего особенного.

— И все?

— Он вроде чего-то беспокоится. Еще пирожное хочешь? Бери. Я угощаю.

Но ей было не до пирожных, не терпелось узнать, о чем у нас была речь.

— А чего это с ним? Он сказал?

— Сказал, да только мне одному.

— И ты пообещал никому не говорить?

Я улыбнулся.

— Мы и без того друг друга не выдаем.

Пирожное смазало помаду, Клодин вынула из сумочки зеркало и стала красить губы.

— Он это из-за меня?

— Ему приглянулась другая девчонка, он думает, может, ему тебя бросить.

У нее задрожали губы:

— Ты все врешь.

— Я ему говорил, он дурак будет, если даст тебе отставку. Так его уговаривал, теперь, наверно, не уйдет.

Она огляделась, желая убедиться, что здесь нас никто не знает и не сболтнет Элфи. Вот уж тогда он как пить дать ее бросит.

— Я ухожу, — сказала она, вставая — Одна пойду. Не ходи за мной.

— К Элфи идешь?

Она не мастерица была врать, так что и не пыталась.

— Да.

— Зря. Его нет дома. Он собирался в Карлтон к бабке.

Это ее совсем убило. Она всему поверила, я даже не понимал, как можно быть такой дурой. Я взял ее руку и сжал покрепче — пускай чувствует мою любовь.

— Поедем за город, хоть в Стрелли. Там хорошо, подышишь свежим воздухом.

Клодин села, и я поставил перед ней еще чашку чая.

— Поеду домой, — сказала она, — так будет лучше.

Теперь уже встал я.

— Ну как хочешь. Только мне надоело. В полседьмого у меня свидание с одной девушкой с нашей работы. Она каждый день приезжает из Тибшелфа. Девчонка первый сорт.

— Что ж, я и тебе разонравилась? — сказала Клодин.

— Конечно нет. Просто я хочу уйти из этой грязной дыры и прогуляться.

Полчаса спустя мы под ручку шли мимо пивной «Могучий дуб» по дороге к Стрелли. До сумерек оставалось еще часа два, с полей дул теплый ветерок.

— Ну как, не жалуешься?

И она хмуро ответила, что ей жаловаться не на что. Мы миновали церковь и свернули налево, в Весеннюю рощу. На дорожке обнималась какая-то парочка, и я сказал:

— Пойдем подальше в лес.

Клодин не хотела, и я решил — сейчас самое время ей сказать.

— Давай наконец сойдемся. Я прямо помираю по тебе, Клодин. Я еще ни в кого не влюблялся, ты первая, и мы знакомы уже сколько месяцев. Теперь уже можно.

Я притянул ее к себе, и под шорох тяжелой листвы мы классно поцеловались.

— Нет, — сказала она, когда я положил руку ей на коленку. Я раздвинул ее ноги, и она, видно, ждала, что будет дальше.

— Завтра в обед мы увидимся с Элфи, и я расскажу ему, что мы с тобой все время встречаемся.

— Ну почему ты такой бессовестный? — воскликнула она.

— Потому что хочу тебя. С ума по тебе схожу Но я все ему расскажу, и тогда он уйдет к этой новой девчонке. И я тебя тоже брошу.

Она рассмеялась:

— На берегу камешков сколько хочешь.

Я тоже ответил со смехом:

— До моря далеко, а вокруг — один песочек. Она помолчала, потом спросила угрюмо:

— Неужели расскажешь?

Я дал честное слово. Она взяла меня за руку и сказала:

— Ну, ладно.

— Что ладно? — Я хотел, чтоб она сказала мне прямо.