— Если я буду тыкать мечом в человека, то выверну себе руку. — Едва произнеся это, Ленайра осознала, какую ошибку совершила, и, судя по тому, как расплылся в улыбке Риген, именно к этому он и подводил разговор.

— Даже если укрепите тело магией?

Контроль чувств — великая вещь. Равнодушная маска на лице и буря внутри. Ленайра лихорадочно искала ответ, но ничего не находила.

— Мой противник тоже укрепит, — наконец привела она довольно слабый аргумент.

— Госпожа, — слегка поклонился Риген. — Я, честно говоря, восхищен вами. Вы умеете не терять самообладания в любой ситуации, но у вас еще не хватает опыта избегать ловушек от более искушенных людей. Пока же, прошу, просто послушайте. Вы сами понимаете, что укрепление тела не зависит от силы мага. Влить в себя можно лишь столько энергии, сколько примет тело, не больше. Но даже это позволит вам если и не на равных, то на вполне приемлемом уровне отражать удары взрослого человека. Разница будет… нивелирована, можно так сказать.

— Не совсем. Чем сильнее человек, тем сильнее воздействие. Поэтому разница будет все же такой же, как была бы без магии.

— Верно, но не совсем. Разница в силах имеется всегда между бойцами. Но вы знаете, что дело не в этом, а в самой возможности нанести удар и не повредить себе. Вы ставите на скорость, но без магии сражаться со взрослым человеком у вас нет шансов. Вы просто повредите себе руку, если нанесете прямой удар в полную силу или если прямо парируете удар противника.

— Без магии.

— Но если вы укрепите связки и кости ровно настолько, чтобы иметь возможность нанести удар, не опасаясь повреждений, то сила противника уже перестает иметь значение. Вы оказываетесь слишком быстры для него. Вам не надо вливать в себя максимально возможное количество энергии. Ровно столько, чтобы защитить связки и мышцы от повреждений. Потому вы сохраняете большую подвижность и скорость, хотя и теряете силу удара.

— Правильно, господин Риген. Мой стиль именно в этом и заключается. Чем больше в себя вливаешь энергию, тем сильнее ты становишься… но одновременно теряешь в скорости и гибкости.

— Совершенно верно. И вот что я заметил во вчерашнем бою: все ваши удары шли вскользь, ни одного прямого. От моих ударов вы уходили или опять-таки принимали их под очень большим углом и просто отводили в сторону.

— Вы недооцениваете силу своих ударов. Без укрепления тела я бы не смогла так долго двигаться с той скоростью, да и как бы плавно ни отводила удары, все равно они отдавались бы в руку.

— Это потому, что я тоже использовал магию. А вот если бы мы с вами сражались совсем без магии… Я бы проиграл.

Ленайра моргнула.

— Правда?

— В этом поединке проиграл бы, — поправился Риген. — Я недооценил вас. Потом бы приспособился и к вашей скорости, и к вашей манере боя, но первый бой стал бы для меня сюрпризом. — И тут же вопрос в лоб: — Вас ведь учил не маг?

— Что?

— Ваша манера боя. Она идеально заточена под вас, сразу видно, что это работа мастера, очень опытного бойца, который учил именно вас, пряча ваши слабости и используя ваши сильные стороны: скорость, гибкость, ум. Тем не менее я не вижу в вашем стиле места магии. Если ваше фехтование почти идеально, то магия в него вплетена не очень умело, видны очевидные огрехи, словно вы сами старались подобрать наилучшие варианты применения магии к манере боя. Потому я и считаю, что учил вас не маг.

Ленайра развернулась к столу, налила из графина сока, отпила и неторопливо повернулась к собеседнику.

— И что?

Риген улыбнулся и развел руками.

— Ничего.