Помимо своей воли Джанет чуть слышно спросила:

— Ты уезжаешь?

— Завтра же утром.

Джанет осталась одна. Какое-то время все в саду оставалось тихим и неподвижным. Потом пахнущий цветами ветерок повеял прохладой на ее горящее лицо. Издали донеслась нежная песня соловья. Сдерживая рыдания, Джанет поднялась и пошла в дом.

Через неделю зашел Четин. Для Джанет это была неделя одиночества, невыносимой боли, которую она могла сравнить только с первыми месяцами после гибели Неда. К тому же это была неделя душевной сумятицы. Джанет просто разрывалась на части, то страстно мечтая, чтобы Крейг позвал ее снова, то ясно осознавая, что поступила совершенно правильно. Все это не прошло даром — Джанет побледнела и выглядела усталой. Когда явился Четин, у нее не было ни сил, ни желания говорить с ним, но она напомнила себе, что он друг Салли и Гвен, и постаралась скрыть свои чувства.

Джанет заставила себя улыбнуться ему, пригласила его в дом, предложила сесть. Четин небрежно развалился на стуле и, прищурившись, пристально посмотрел на нее.

— Значит, сегодня ты с ним не встречаешься?

Он презрительно сжал губы, и лицо его показалось девушке почти безобразным. Джанет недоумевала, как она могла считать его красивым. Видно было: под маской спокойной вежливости бушуют сильные чувства. По какой-то необъяснимой причине сердце Джанет заколотилось. Она вдруг вспомнила, что Метат проводит свой выходной где-то в кафе с Myрадом, а миссис Байдур ушла за покупками.

— Нет, Четин, — ответила она осторожно, — сегодня не встречаюсь.

— И завтра тоже. Он уехал на Бюйюк-Ада?

Она встревожено взглянула на него.

— Откуда ты знаешь, что Крейг уехал на остров?

— Его яхты нет у причала.

Конечно. Об этом она не подумала. Четин ждал ответа, и она сказала, что Крейг решил поработать над своей книгой.

Его поведение вдруг переменилось, он заговорил тихо и вкрадчиво.

— Вы поссорились?

— Нет! — с чувством ответила она. — И какое тебе дело?

Четин резко выпрямился.

— Ходят слухи, — сказал он, — что Крейг Флеминг влюблен в какую-то замужнюю женщину. Муж у нее неизлечимо болен, и они с Крейгом только и ждут, когда бедняга умрет.

Джанет вздрогнула. Как люди исказили правду! Ей было невыносимо больно слышать такое о Крейге.

— Все совсем не так, Четин! — только и могла она сказать.

— Возможно, — согласился он, пожав плечами. — Но ведь они поженятся как только эта женщина станет вдовой? — Это было скорее утверждение, чем вопрос.

Джанет согласилась с ним, но уклонилась от обсуждения.

— Значит, ты понимаешь, что напрасно тратишь время, бегая за ним?

— Я за ним не бегаю! — запротестовала Джанет, густо покраснев. Так вот как это выглядит со стороны? Неужели и другие думают так же?

— Мне не следовало это говорить, — быстро извинился он, но добавил: — И все-таки ты предпочитаешь его общество моему.

В его голосе звучала обида, и Джанет снова пожалела его, подумав о глубине его чувства и о том, что он, может быть, страдает не меньше, чем она.

Он ждал, надеясь, что она будет отрицать правоту его слов, но когда она промолчала, у него вновь изменилось выражение лица.

Его отношение трудно было понять. Джанет почти не сталкивалась с такими людьми, как Четин, принадлежащими к молодому поколению Турции. У него не было той подобострастной манеры, которая была характерна для людей старшего поколения, работающих с Марком и Крейгом. Четина отличало высокомерие, оно не нравилось Джанет, но она, как ни странно, не обижалась.