— У них спроси! — Ее карие глаза смеялись, хотя в голосе звучала легкая досада. — Представляешь, они никогда не видели обоев. Когда мы попросили Али починить задвижку на двери балкона, он чуть в обморок не упал. Короче, мы не можем от них избавиться.

— Не видели обоев? — Джанет не могла найти слов от удивления. — Ты шутишь?

— Сама спроси, — хитро предложила Гвен. Джанет только засмеялась: она не говорила по-турецки, а они по-английски, так что разговора не получилось бы.

Она всегда восхищалась Гвен, которой удавалось общаться с этими людьми на смеси ломаного турецкого с выразительной жестикуляцией, улавливая смысл по догадке. Неизбежные случаи, когда такой метод не срабатывал, Гвен с присущим ей чувством юмора и спокойствием называла «досадными недоразумениями». Однажды, например, Гвен инструктировала миссис Спарроу — так она прозвала приходящую домработницу, — как надо убрать квартиру, чтобы к приходу гостей все блестело. Эта простодушная женщина стала усердно поливать стены водой из шланга, даже не сняв со стены ковер!

— Если у них здесь нет обоев, то откуда же вы их взяли?

— Из дому. Привезли с рождественских каникул, — включилась в разговор Салли. — Хорошо, что никто не догадался осмотреть наш багаж. Никогда не знаешь, что втемяшится таможенникам. Могли ведь подумать, будто мы везем какое-то секретное оружие, чтобы взорвать мост через Босфор, или еще что-нибудь.

Гвен и Джанет прыснули, к ним присоединились и мужчины. Надев рабочую одежду, Джанет принялась убирать обрезки с пола.

— А может, шугнуть их отсюда? — предложила Салли. — Я не могу работать, когда на меня пялятся. — Она помедлила, оглядев мужчин с головы до ног. — Ладно бы были молодые и симпатичные, а то ведь таких пугал еще поискать!

Мужчины, очевидно, решили, что она говорит о них что-то лестное. Они широко заулыбались и поудобнее устроились у стены, явно намереваясь задержаться тут надолго. Почему-то здесь мужчины, праздно проводя время, всегда стараются на что-то опереться, подумалось Джанет.

Она тоже стала клеить обои, и скоро девушки заработали слаженно, как единая команда. Вскоре появилась миссис Спарроу. Маленькая и худая, она была в черном наглухо застегнутом платье, а на запястьях звенела дюжина тонких браслетов, все золотые. Таким образом женщины из рабочей среды копили деньги.

После тщетных попыток произнести ее имя по-турецки, девушки окрестили свою домработницу «миссис Спарроу», и не без причины. Юркая, как птичка, она буквально летала по квартире. У нее была привычка резко поднимать голову, а довершал ее птичью внешность длинный острый нос. Она что-то быстро говорила Гвен, которая старалась понять смысл ее слов и одновременно совместить рисунок на обоях, который никак не хотел совпадать.

— В чем дело? — спросила Джанет удивленно. — Я думала, миссис Спарроу не приходит по вечерам.

— Она не хотела пропустить интересное событие, — ответила Салли. — Вчера Гвен сказала ей, что мы собираемся клеить обои.

— Она только что сообщила нам, что мы сошли с ума, — спокойно вставила Гвен. — Она представить себе не может, чтобы кто-нибудь в здравом уме клеил бумагу на стену.

Однако именно миссис Спарроу избавила их от нежелательных зрителей. Куда менее терпеливая, чем девушки, она быстро выпроводила мужчин за дверь, и те неохотно покинули квартиру.

— Молоко!

Гвен чуть не упала со стремянки. Джанет отскочила в сторону, когда та вихрем понеслась вслед за ушедшими… но таки не догнала. Гвен вернулась, вышла на балкон и громко закричала. Джанет оторопела. Хотя она познакомилась с девушками почти пять недель назад, она никак не могла понять, что нашло на Гвен.