— Мы очень удачно попали, — продолжал Серапионыч. — Как раз в пол десятого идет последний автобус на Кислоярск, так что скоро будем дома.

Но тут по шоссе с Прилаптийской стороны промчался громоздкий допотопный автобус «Львiв». Чуть притормозив на том месте, где была остановка, он поехал дальше — никто не входил и не выходил.

— Странно, чего это он так рано? — озадаченно почесал в затылке доктор. — Неужели расписание поменяли?

— А может, это не тот? — предположила Чаликова. — Ну там, служебный какой-нибудь, или междугородка. По-моему, в Кислоярске такие старые автобусы уже не ходят.

— Нет-нет, автобус тот самый, — уверенно ответил доктор. Состоя в знакомстве чуть не с половиной Кислоярска, он был в курсе всех городских дел. — Мой приятель, начальник автопарка, говорил, что они нарочно не списывают его в утиль, а держат на подмене, если какой-то из «Икарусов» сломается.

— Серапионыч, а что это такое — ав… автобус? — спросил Васятка. — В наших краях о нем и не слыхивали.

Доктор задумался. Для него-то автобус был самым обиходным делом, как для Васятки — лапти, коромысло и телега.

— Автобус — это такой автомобиль, — пришла на помощь Надежда. — Но размером побольше, и колеса толще, и в моторе больше лошадиных сил…

— Как — лошадиных? — изумился Васятка. — Он же сам едет, без лошадей!

Это замечание поставило в тупик и Надю, и Серапионыча — никто из них не был знатоком автомобильной техники (не говоря уж об автобусной), а если бы и были, то объяснения все равно остались бы для Васятки темнее воды во облацех.

Почувствовав, что его спутники затрудняются ответить, Васятка решил больше вопросов не задавать.

— Меня другое удивляет — отчего на остановке никого не было? — задумчиво произнес Серапионыч. — Обычно вечером все дачники-огородники из «Жаворонков» в город возвращаются, а тут — ни души. «Жаворонки» — это здешний огородный кооператив, — пояснил доктор. — Он всего десять лет как основан, а кажется, будто испокон века был!

— И что нам теперь — пешком в город добираться? — озабоченно проговорила Надя.

— Да ну что вы, Наденька, Господь с вами, — рассмеялся доктор. — У меня ж тут неподалеку своя дачка имеется наподобие хибарки, там и заночуем. Так сказать, в тесноте, да не в обиде. А можно и в Покровских Воротах…

Тут на обочине, визгнув тормозами, остановился горбатый белый «Запорожец». Васятка от неожиданности вздрогнул и встал, как вкопанный, а из «Запорожца» вылез молодой человек в цветастой рубашке с широким воротничком и приветливо замахал рукой.

— Кто это? — на ходу спросила Надежда. Серапионыч поправил пенсне и пригляделся:

— О-о, да это ж мой давний знакомый, Петр Степаныч. Вот он-то нас и подвезет. И с чего это он выкопал свой старый рыдван? Вообще-то Петр Степаныч обычно ездит на «мерседесе», а на этой рухляди — разве что к налоговому инспектору.

Васятка уже ничему не удивлялся и ничего не спрашивал — новые слова «мерседес», «рыдван», «налоговый инспектор» наваливались на него, будто снежный ком, хотя никакого снега поблизости не наблюдалось по причине летнего времени.

На радостях Серапионыч не только горячо пожал руку Петру Степанычу, но даже расцеловался с ним. А потом, внимательно и чуть бесцеремонно разглядев, поставил диагноз:

— Верно я всегда и всем говорю — надо больше на природе бывать.