— Обоих? — ужаснулся Каширский.

— Одним больше, одним меньше — какая разница? — хладнокровно отрезала Глухарева.

— Боюсь, дорогая Анна Сергеевна, что мы с вами столкнемся с теми же трудностями, что и эти молодые люди, то есть с дефицитом местных денежных знаков, — как всегда, несколько витиевато высказался Каширский. — Хотя при наличии некоторых способностей данную проблему возможно обойти.

Каширский подпрыгнул и сорвал листок с клена:

— Анна Сергеевна, вы не помните, какие купюры в те годы были зелеными — трех — или пятирублевые?

— Кажется, трешки, — не очень уверенно припомнила Глухарева. — Пятерки были синими. Или нет, наоборот…

— Впрочем, это не столь важно, — перебил Каширский, так как мороженщица, миновав сидящих на скамейке мальчиков, приближалась к нему. Мысленно посылая «установки», будущий Нобелевский лауреат протянул ей листок:

— Пожалуйста, пять «пломбиров», а сдачи не надо.

Продавщица не глядя сунула кленовый листок в карман и, опустив руку в ящик, извлекла пять морозных стаканчиков:

— Только не кушайте все сразу, а то простудитесь.

— Вот это да! — восхитился Митька, от зорких глаз которого не укрылись махинации покупателя. — Ну и жулик!

— Да нет, скорее йог, — возразил Вася, вспомнив странные действия этого гражданина несколько минут назад под ясенем. — Или фокусник из цирка.

Впрочем, Митька с Васей тут же забыли о жуликоватом йоге-фокуснике — на глаза обоих легло по ладони. Ребята оглянулись — за скамейкой стояла их одноклассница Маша, красивая статная девочка с темной косой и в ярком цветастом платье. В Машу были слегка влюблены все мальчишки, не исключая Васи с Митей, и она об этом догадывалась, хотя виду не подавала.

Митька на миг задержал Машину ладонь:

— Ого, какое у тебя колечко! Брильянт или стеклышко?

— Изумруд, — кратко и как будто нехотя ответила Маша. — Ну, пойдемте, что ли?

Вася с Митькой встали со скамейки, Маша непринужденно подхватила их под руки, и все трое не торопясь продолжили путь по бульвару.

— Ага, их уже три штуки, — процедила Анна Сергеевна, когда Каширский вернулся к ней с мороженым, и было не совсем понятно — радует ли Глухареву увеличение потенциальных жертв, или наоборот, огорчает предстоящий перерасход ценной отравы. Как бы там ни было, Анна Сергеевна принялась щедро начинять пломбир ядом.

Эти действия парочки авантюристов не остались незамеченными Чаликовой и ее друзьями, которые следовали за Васей Дубовым на приличном расстоянии, пока между ними не вклинились Глухарева с Каширским.

— Надо что-то делать! — заволновалась Надя и резко прибавила ходу.

— Надо, — согласился доктор. — И я даже знаю, что именно — мы привлечем общественность!

Под общественностью Серапионыч подразумевал двоих молодых людей в нарукавных повязках «ДНД», которые со скучающим видом слонялись туда-сюда — наверняка в отчетности это было обозначено как «Патрулирование Советского бульвара». Надежда с некоторым опасением ожидала, каких небылиц наплетет доктор дружинникам, но на сей раз все было куда проще.

— Товарищи, обратите, пожалуйста, внимание вон на ту даму в темном и на ее спутника, — сказал Серапионыч. — У меня такое впечатление, что они хотят отравить наших советских детей какой-то гадостью.

— Что за чушь! — пожал плечами один из патрульных.

— Может, и чушь, но последствия лягут на вашу совесть, — с неожиданной резкостью заявил доктор.