— Могу вам посоветовать взять целую бочку-с, — тут же предложил половой. — Оно и дешевше выйдет, нежели в разлив-с.

— А что, недурно придумано, — обрадовался Дубов. — Князь, вы как, не против?

— Можно и всю бочку, — охотно согласился князь. — А что за винцо — небось, какая-нибудь самоделка?

— Князь, обижаете! — возмутился половой и миг спустя выкатил огромную бочку.

— Добротная бочка, крепкая, — со знанием дела отметил Мисаил.

— А главное, большая, — оценил Василий.

— Позвольте сказать, бочка многоразовая-с, — с улыбочкой проговорил половой, — и ее будет надобно вернуть, дабы отправить восвояси-с.

— Восвояси — это куды ж? — пристально глянул на него Святославский.

— В Замошье-с, — потупя глазки, ответил половой.

Князь присвистнул:

— Ну, Замошье — там же обманщик на обманщике и обманщиком погоняет!

— А вы отведайте, — искушал половой. С этими словами он нацедил вина в большую чарку и с поклоном передал Святославскому.

— Вроде как бы и недурно, — должен был признать князь, попробовав вина и передав чару по кругу.

— Хорошее винцо, — оценил Антип.

— И за душу крепко берет, — дополнил Мисаил.

— Возьмем? — допив оставшееся, Василий выжидающе посмотрел на князя.

— Возьмем! — ухарски махнул рукавом Святославский. — А бочку, любезнейший, мы вам сегодня же взад пришлем.

— Постойте, а как вы их в Замошье возвращаете — уж не на стругах ли моего доброго приятеля господина Кустодьева? — как бы между прочим осведомился Дубов. Конечно, купец Кустодьев, которого он видел всего-то пару раз, приятелем ему не приходился, но Василий давно уже усвоил, что дела в Царь-Городе зачастую строятся на дружеских, кумовских и просто родственных отношениях — оттого и несколько преувеличил степень своего знакомства с купцом.

— Да-да, конечно, Кустодьева-с, — обрадовался половой.

— Чем бочку туда-сюда катать, мы ее прямо на причал и доставим, — предложил Дубов. А сам подумал: «Как все ладно складывается. Уж не слишком ли ладно?..»

Несколько времени спустя мимо Потешного приказа проследовала весьма живописная процессия. Ее возглавлял сам глава Приказа с привязанным к спине огромным котлом, обмотанным разноцветными тряпками. Следом за ним Василий Дубов нес две корзины с многочисленными закусками, а сзади скоморохи Антип и Мисаил прямо по мостовой лихо катили винную бочку. Царь-городцы, привыкшие к подобным чудачествам князя Святославского (у нас бы это назвали «перфоменс», «хэппенинг» или «экшен»), воспринимали шествие как должное.

Вкусный запах, доносившийся из котла и корзинок, притягивал всех бродячих собак округи, и когда шествие достигло Боярской слободки, его сопровождал внушительный четвероногий эскорт. Но увы — князь и его спутники скрылись за воротами дома, принадлежащего боярину Андрею, и собаки, сердито потявкав и помочившись на заборы соседних теремов князя Святославского и градоначальника Длиннорукого, нехотя разбрелись.

«Добры молодцы», околачивающиеся поблизости, внутренне напряглись, но не более того — в их задачу входило наблюдение за происходящим, а действовать они должны были в одном случае: если бы боярин Андрей вздумал самовольно покинуть место домашнего заточения.