За этими речами Илья ввел гостей в помещение, которое можно было бы принять за что угодно, только не за кузницу — там стояли столы и удобные кресла, а на окнах красовались яркие занавески.

— Мы сами завезем вашу карету вовнутрь, — пояснил Илья, — а вы покамест погодите здесь. Ежели угодно прилечь, то и это устроим.

— А как же с оплатой? — удивился дон Альфонсо.

— Потом, после, — беспечно махнул рукой Илья. — Я ж вижу, что вы люди приличные, добротные — сладим по совести.

В это время Дубов с любопытством оглядывал комнату, и его внимание привлекла крупная подкова, прибитая над дверью. Василий приподнялся на цыпочки и стал внимательно ее разглядывать. Несмотря на ржавчину, можно было заметить на подкове какую-то надпись. Некоторые буквы прочесть было очень трудно, и Василий понял только, что с левой стороны буквы они всего латинские, а справа — не то старославянские, не то какие-то еще.

— Да она тут уже давно висит, — пояснил Илья. — Сколько себя помню, столько и подкову помню. А что, разве на ней еще что-то и написано?

Василий извлек из внутреннего кармана лупу — верную спутницу частного (да и всякого иного) сыщика — и стал внимательно изучать левую сторону подковы. Надпись состояла всего из нескольких букв, и первая, несмотря на то, что была сильно сбита, все-таки была похожа на «N». После нее следовал пробел, а далее шли подряд еще девять букв, из коих Дубов с большей или меньшей уверенностью прочел вторую — «А», четвертую — «G» и шестую — «S». Еще предпоследняя, восьмая, была более узкой, а свержу нее находился бугорок, из чего детектив решил, что это могла быть буква «i».

Дубов перенес надпись к себе в блокнот, заменив «нечитаемые» буквы точками: «N.A.G.S.i.»

Правая надпись сохранилась лучше — видимо, из-за особенностей походки лошади — но она представляла письменность, с которой Василий знаком не был.

— Дон Альфонсо, посмотрите, пожалуйста, сюда, — попросил Дубов. — Может, вы прочтете?

Едва глянув на подкову, дон Альфонсо, тут же ответил:

— Так это ж по-гречески. Увы, сим наречием я не владею, но прочесть немудрено — «Вендополь».

— И что это значит? — оглядел Дубов присутствующих. Все молчали. Илья переминался с ноги на ногу, желая поскорее приступить к работе.

— Еще один, последний вопрос, — обратился к нему Василий. — Знаете, мы с доном Альфонсо и Васяткой очень интересуемся всякой стариной. Нет ли у вас в селе старожилов, которые могли бы рассказать, как сюда попала эта подкова?

(Если бы Дубова спросили, зачем ему это понадобилось, он бы, наверное, не нашелся, что ответить — просто чутье сыщика подсказывало, что он вышел если и не на сам верный путь, то на тропинку, которая могла к нему вывести. Да и слово «Вендополь» вызывало у Василия смутные воспоминания, он только не мог понять — какие и откуда).

— А вы порасспросите моего деда, Патапия Иваныча, — тут же предложил Илья. — Ему уже годов под сто, коли не больше. Он многое из старины помнит, может, и про подкову чего расскажет.

— И где его найти? — спросил Дубов.

— Да очень просто, идите вперед по этой же улице, и третья изба справа — наша.

И Илья, как бы опасаясь, чтобы его снова не задержали, покинул светлую горницу.

— Ну что ж, чем тут сидеть, сходим до Патапия Иваныча, — предложил Дубов.