— У нас этого добра хватает, — не особо удивился царь. — Да я, по правде сказать, до них не охотник. То ли дело рыбалка! Вот, помню, на той неделе…

Пока Надя и Серапионыч выслушивали очередную «рыбацкую байку», Дубов внимательно вглядывался в кусты. А затем вполголоса поделился наблюдениями:

— Нет, там не заяц, а покрупнее зверь будет. И не один, а два.

— Неужто медведи? — вскинул Дормидонт густые брови. — Говорят, Степан любил на медведей хаживать…

— Ну, можно сказать, что и медведи, — усмехнулся Василий. — Одного звать Каширский, а второго — Анна Сергеевна.

— О Господи, — вздохнул Серапионыч. — Только их не хватало!..

— Маленькие издержки кладоискательского производства, — с чувством обреченности сказала Чаликова. — Ваше Величество, а может быть, вы прикажете страже вышвырнуть их отсюда куда подальше?

— Нет-нет, ни в коем случае! — решительно воспротивился Дубов. — Мы поступим с ними не столь гуманно — напустим на них нашего дорогого Петровича!

— Василий Николаич, а вам не кажется, что от вашего предложения попахивает, простите за выражение, некоторой долей садо-мазохизма? — очень осторожно спросил Серапионыч.

— По отношению к кому — к Петровичу или Анне Сергеевне с Каширским? — выступил Дубов со встречным вопросом.

— Ко всем троим, — вместо Серапионыча ответила Чаликова. И, возвысив голос, продолжала так, чтобы ее услышали за кустами: — А после обеда мы с доктором вам покажем одно местечко — уверена, что клад именно там!

Когда хозяин и его гости возвратилась в трапезную, стол уже ломился от всяких кушаний и запивок.

— Прошу к столу, — радушно пригласил царь. — А кстати, отчего ваш возница не здесь? Я ж знаю, что он вам, понимаешь, не токмо лошадей правит, а наравне с вами.

— Наш Чумичка не любит шумных сборищ, — ответила Чаликова.

— Где же тут шумные сборища? — удивился Дормидонт, усаживаясь во главе стола. — Да вы садитесь, не чинитесь, накладывайте себе чего нравится, у нас все по-простому, без шума и сборищ!.. А Васятка ваш где — все на озере? Надо бы спослать за ним, а то не дело без обеда-то, понимаешь.

Но спосылать за Васяткой не пришлось: он появился сам — в закатанных штанах и без рубашки, которую держал свернутой в руке. Следом за Васяткой плелся Петрович.

— Ну как, Васятка, нашел чего? — спросил Дубов.

— Нет, но чувствую, что найду, — скромно ответил Васятка. — Ой, простите, я ж совсем раздетый…

— Да ничего, сынок, оставайся как есть, — добродушно улыбнулся царь. — Я ж знаю, каково это — лопатой на солнцепеке махать. Ты лучше присаживайся да ешь.

Разумеется, Васятка не заставил просить себя дважды — да и еда на царском столе оказалась куда вкуснее, чем в холостяцком хозяйстве отца Александра.

Петрович переминался с ноги на ногу — его-то никто за стол не приглашал, а сам садиться он не решался, памятуя о крутом нраве Дормидонта.

— Васятка, а где ж твоя лопата? — спросила Надежда.

Васятка прожевал то, что было у него во рту:

— А я ее на берегу оставил. Потом думаю опять туда пойти.

— Нет-нет, ты мне будешь нужен здесь, — сказал Дубов и незаметно для Петровича подмигнул Васятке.

— Ну, здесь, так здесь, — легко согласился Васятка.

— А за лопатой давайте я схожу, — вызвался Серапионыч.