Но не успела хозяйка подбавить в чай немного наливки, как в дверь заглянул ее старший помощник.

— Ну, чего застрял? — благодушно прогудела Ефросинья Гавриловна низким грудным голосом. — Входи, раз уж пришел. Чаю хочешь? Наливки не предлагаю: негоже, чтобы на постояльцев духом хмельным веяло — дурная слава пойдет.

Помощник чуть обиделся:

— Вы так говорите, Гавриловна, будто я напрашиваюсь, чтобы вы мне налили.

— Да ты не серчай, Тимофей, — ласково пророкотала Ефросинья Гавриловна. — Я ж прекрасно знаю, что ты и капли в рот не берешь, особливо с утра. Говори, с чем пожаловал.

— Тут к нам один почтенный господин прибыл, — откашлявшись, приступил Тимофей к докладу. — С виду рыцарь из Мухоморья, то есть из Новой Ютландии, и с ним еще один, по внешности и одежде возница, но ни лошади, ни кареты нет…

— Ну и прекрасно, — перебила Ефросинья Гавриловна. — Посели их в согласии со средствами, что ж ты по таким пустякам ко мне бежишь?

— Дело в том, что он хочет с вами лично поговорить, — объяснил Тимофей. — По важному будто бы делу. Вынь да положь ему Ефросинью Гавриловну!

Хозяйка поставила блюдце на стол:

— Прямо так по имени-отчеству меня и назвал? Странно, что-то я раньше знакомства с рыцарями не водила… Ну что же, без причины он бы встречи со мною не искал. Зови его сюда!

Тимофей вышел, а в горницу, чуть заметно прихрамывая, вошел благородный господин в сильно помятом щегольском камзоле, держа в руках не менее щегольскую шляпу со сломанным пером. На шее у него был явственно виден шрам, который не мог скрыть даже поднятый воротничок. Господина поддерживал под руку другой человек, одетый попроще, но тоже довольно изысканно.

Обладавшая безупречной зрительной памятью Ефросинья Гавриловна мысленно «прокручивала» в уме всех, с кем ей приходилось встречаться за последние тридцать или сорок лет — однако ни того, ни другого не узнала.

— Ну что ж, прошу садиться, — указала Ефросинья Гавриловна на диванчик, так как на единственном стуле сидела сама. — С кем имею честь говорить?

— Меня зовут Альфонсо, — произнес господин в камзоле. — Я — рыцарь из Новой Ютландии. А это — мой друг Максимилиан.

Сказав это, дон Альфонсо зевнул и обессиленно закрыл глаза.

— Извините, сударыня, мы всю ночь пешком добирались до вашего города, — вступил в беседу Максимилиан, выглядевший чуть свежее своего хозяина. — А перед тем претерпели немало бедствий…

Дон Альфонсо открыл глаза:

— Но это долгий рассказ. А дело у нас немалой важности. К вам обратиться мне посоветовал ваш друг Василий Николаевич Дубов…

— Дубов? — переспросила Ефросинья Гавриловна. Память на имена у нее была чуть хуже, чем на лица, но и Василия Николаевича Дубова среди своих знакомых она не могла припомнить. А уж тем паче среди друзей.

— Ну, тот человек, что в прошлом году останавливался у вас вместе с двумя скоморохами, — увидев, что имя Дубова хозяйке ничего не говорит, стал объяснять дон Альфонсо.

— А-а-а, ну конечно же! — почти театрально хлопнула себя по лбу Ефросинья Гавриловна. — Я-то больше знала его как Савватея Пахомовича. Ну как же, как же! И какое дело привело вас ко мне?.. Хотя нет, о деле потом. Сначала вы должны хоть сколько-то отдохнуть. Шутка ли — всю ночь пешком… Тимофей!

В горницу вошел помощник:

— Чего изволите, хозяйка?

— Поручаю гостей твоим заботам.