— Катись подальше, сволочь! Да здравствует Христос — Царь Небесный!

— До скорого! Salud!

Рамоса куда-то срочно позвали.

Линии связи от Северного расходились к Сарагосе, Бургосу и Вальядолиду.

— Алло! Сарагоса? Рабочий комитет вокзала?

— Расстрелян! Скоро ваша очередь. Arriba España!

— Алло! Таблада? Говорит Мадрид-Северный, уполномоченный профсоюза.

— Звони в тюрьму, сукин сын! Скоро и тебя за уши притащим!

— Встретимся на Алькала, второе кафе налево.

Телефонисты глядели на Рамоса, его озорную физиономию кудрявого бандита.

— Алло! Бургос?

— Говорит комендант.

Больше нет начальника вокзала. Рамос повесил трубку.

Звонок.

— Алло! Мадрид? Кто вы?

— Профсоюз железнодорожников.

— Говорит Миранда. Вокзал и город наши. Arriba España!

— А Мадрид наш! Salud!

Значит, с севера рассчитывать на подкрепления, кроме как через Вальядолид, не приходится. Оставалась еще Астурия.

— Алло! Овьедо? Кто говорит?

Рамос стал осторожнее.

— Уполномоченный по вокзалу.

— Это Рамос, секретарь профсоюза. Как там у вас?

— Полковник Аранда верен правительству. В Вальядолиде неважно: посылаем на помощь нашим три тысячи горняков с оружием.

— Когда?

Из-за стука прикладов вокруг ничего не слышно.

— Когда?

— Сейчас.

— Salud!

— Следи за этим поездом по телефону, — сказал Рамос Мануэлю, а сам вызвал Вальядолид: — Алло! Вальядолид? Кто у телефона?

— Уполномоченный по вокзалу.

— Как дела?

— Наши удерживают казармы. Ждем подкрепления из Овьедо; сделайте все, чтобы оно прибыло как можно скорей. Не беспокойтесь, у нас все будет в порядке. А что у вас?

На улице пели. Рамос не слышал собственного голоса.

— Как, как? — спрашивал Вальядолид.

— Все в порядке.

— Войска взбунтовались?

— Пока нет.

Вальядолид дал отбой.

Все подкрепления с севера могли быть задержаны там.

Среди звонков по поводу вокзальных стрелок, в которых он мало что понимал, среди запаха конторских папок, железа и вокзального дыма (дверь была раскрыта в душную ночь) Мануэль отмечал вызовы городов. На улице — пение и стук ружейных прикладов; ему все время приходилось переспрашивать (фашисты просто вешали трубку). Он наносил обстановку на железнодорожную карту: Наварра отрезана; вся восточная часть Бискайского залива, Бильбао, Сантандер, Сан-Себастьян — верны, но путь перерезан в Миранде. С другой стороны Астурия, Вальядолид — верны.

Телефонные звонки не прекращались ни на минуту.

— Алло! Говорит Сеговия. Кто вы?

— Уполномоченный профсоюза, — сказал Мануэль, пристально глядя на Рамоса. В самом деле, что он за человек?

— Подожди, скоро мы тебя кастрируем!

— Посмотрим. Salud!

Теперь станции, занятые фашистами, сами вызывали: Саррасин, Лерма, Аранда-дель-Дуэро, Сепульведа, снова Бургос. Из Бургоса к Сьерре опасность приближалась быстрее, чем поезда с подкреплением.

— Говорит министерство внутренних дел. Телефонный узел Северного? Передайте по линии, что гражданская и штурмовая гвардия на стороне правительства.

— Говорит Мадрид-Южный. Что у вас на севере, Рамос?

— Похоже, что они заняли Миранду и продвинулись далеко на юг.