Отбой. Погас свет. В казарму вошел сержант Свопе, внимательно осмотрел притихших в койках кадетов, мрачно скомандовал:

– Кадет Петерсон, встать! – Тон сержанта не предвещал ничего хорошего.

– Есть, сэр! – мгновенно вскочил бедолага Петерсон.

– Надень штаны и рубашку.

– Есть, сэр. – Одеваясь, Петерсон старался не поворачиваться к сержанту голой спиной.

– К начальнику Академии! Живо!

– Есть, сэр! – Петерсон метнулся к выходу.

– Стой! С сумкой!

– Есть… Что, сэр?

– Что слышал! – рявкнул сержант. – Живо!

В ужасе побросав свои вещички в дорожную сумку, кадет Петерсон выбежал из казармы. Сержант Свопе медленно прошелся между рядов, сел на койку Петерсона, помолчал, заговорил, глядя в стену:

– Военно-Космический Флот прилагает все силы, чтобы сделать из вас достойных офицеров. Мы обучаем вас, воспитываем, тренируем. Мы вправе ожидать от вас усердия и прилежности. И честности! Вы должны понять, что честность необходима прежде всего вам самим. В космосе, а тем более в бою, вам не обойтись без поддержки товарищей, без взаимного доверия. В трудную минуту вы должны быть уверены, что сможете положиться на соратников, доверить им свою жизнь, а заслужить такое доверие может только кристально честный человек. – Сержант встал. – На вас полагаются не только ваши товарищи, но и весь Военно-Космический Флот. Все – гардемарины и адмиралы, солдаты и офицеры, повара и инженеры. Все они верят вашему честному слову. Вы не имеете права лгать.

Помолчав, сержант сел. В казарме стояла звенящая тишина.

– Что такое ложь? Предположим, я провожу в казарме проверку, а кто-то из вас незаметно пнул валяющийся на полу носок под кровать. Это еще не ложь. Но если я спрошу: «Кадет, не валяется ли у вас под койкой носок?», тогда кадет обязан ответить мне правду. Если же он соврет, то это будет настоящая ложь. Нечестность – это нарушение присяги. Ложью вы отделяете себя от флота, становитесь нам чужими. Рано или поздно флот изгоняет лжецов из своих рядов. Именно это произошло с кадетом Петерсоном. Мы вовремя заметили раковую опухоль его лжи, вовремя вырезали ее, не дали ей расползтись. Но следить за здоровьем флота должны не только мы, но и вы, кадеты, как часть флота. От вас зависит его будущее. Вы должны сами оберегать свою чистоту.

Сержант встал:

– Вопросы есть? Может, кто-нибудь хочет мне что-то сказать? – Казарма молчала. Сержант направился к двери.

– Я хочу сказать, сэр! – крикнул я дрожащим голосом.

– Говори, Сифорт.

– Я сегодня соврал. На самом деле я не вывихнул ногу, я притворился… Долгая пауза.

– Иди за мной, – наконец приказал сержант. Я стоял в его квартирке в одних трусах, дрожа от холода.

– Зачем ты это сделал, Сифорт?

– Сержант Таллор собирался коснуться меня дубинкой.

– Значит, ты испугался порки?

– Да нет… – мямлил я, – не то чтобы испугался… Просто… Виноват, сэр!

– Хватит бубнить, говори правду!

– Я чувствовал, что не выдержу, не было сил на рывок, я поддался страху и упал. – Мои уши пылали.

– Так испугался нескольких ударов кнутом, что забыл о чести?

– Нет… Так точно, сэр! – От стыда мне хотелось провалиться сквозь землю. Если б он отвернулся хоть на секунду! Я мигом выполз бы сквозь ту щелочку под дверью.

– Читай. – Он протянул мне папку с моим личным делом.