– При себе у меня нет денег, но я могу вам послать, сколько попросите.

– Не надо. – Чанг сжал мне колено с удивительной для старика силой. – Деньги мне от вас не нужны. Нужно слово.

– Слово? – усмехнулся я. – Вы ж говорили, что «верхние» всегда врут.

– Врут. Кроме офицеров.

– Вы и это знаете? – изумился я и залился краской стыда под его взглядом. – Хорошо. Что вы хотите?

– Позаботьтесь об Эдди. У него больше нет никого.

– Я не уверен, что…

– Позаботьтесь, как о родном брате. Больше ничего не прошу, только это. Эдди был мне как сын. – Чанг тяжело поднялся. Я вдруг понял, что он дряхлый старик. – Я не требую, всего лишь прошу. Не обещайте, если не можете. – Педро Чанг прошаркал в свою комнату, оставив меня в глубокой задумчивости.

15

Утром Чанг вышел на улицу с моим пистолетом, а через полчаса вернулся, улыбаясь всеми морщинами, и весело проскрипел в сторону Эдди:

– Вали мэйс, отсюда, пока рокки не передумали, они тебя не тронут. – Старик прошаркал к мешку с нашими консервами, вручил его Эдди. – На 34-ю улицу не ходите, там юны очень сильны. Рокки проводят вас до бродов. С бродами можно торговаться, заплатите им консервами.

Эдди это не понравилось:

– Не надо нам к бродам, совсем в другую сторону хотим, на восток.

– Надо слушать старого Чанга, маленький мэйс. Возвращайтесь туда, откуда пришли, к 42-й, договоритесь там с сабами, пройдете на восток через них. А мне много не надо. – Чанг вынул из мешка две банки. – Это мое, остальное ваше, для бродов хватит. А сабам заплатите этим, – протянул он мне небольшую коробку. – Бери, капитан.

– Что это?

– Батарейки «Вальдез». Сабы любят батарейки больше консервов. Не ругайтесь с сабами, а то убьют. Заплатите – пропустят. Может быть, пропустят. – Старик отпер дверь. – Уходите.

Эдди даже не шевельнулся, мрачно уставился в пол.

– Мистер Босс, это приказ, – сказал я официальным тоном.

– А? – Наконец Эдди вспомнил, что он уже не трущобник. – Так точно, сэр.

– На прощанье обними своего старика.

– Я нейтрал, – смущенно попятился Чанг, – не трожь меня!

Не слушая возражений, Эдди осторожно обнял его. Старик не сопротивлялся. Я взял свою сумку, распахнул дверь, в последний раз взглянул на нашего благодетеля.

– Прощайте, сэр, да поможет вам Бог.

– И ты иди, – подтолкнул расчувствовавшийся старик громадного Эдди, – и больше не трогай меня, а то порежу. Пошел вон! – В глазах Чанга блестели слезы.

– Ухожу, ухожу, – улыбался Эдди. Мы вышли на улицу, кишащую трущобниками. К Эдди подошли трое, среди них Бучи.

– Пошли, мэйс.

– На север, к 42-й, – сказал Эдди.

– Ладно.

Они повели нас, как под конвоем. По улице свободно гуляли люди, некоторые с детьми.

– Эдди, почему мы прилетели сюда поздно вечером, а не днем? – шепнул я ему на ухо.

– И все бы увидели, как мы вылезаем из вертолета. Никто бы нам не помог, сразу убили. Даже Чанг нас бы не спас.

Миновав несколько кварталов, мы вышли к площади, у которой стоял небоскреб.

– Эдди, там на крыше наверняка есть площадка и вертолеты, давай зайдем туда.

– В этот дом? – фыркнул Эдди.