– Ладно, уговорил.

Утром после легкого завтрака мы тронулись в путь. В вертолете я, к своему удивлению, наткнулся на гардемарина Кина.

– Что вы здесь делаете, мистер Кин? По-моему, вы должны были лететь на большом вертолете с кадетами и сержантом Радсом.

– Так точно, сэр. – Он покраснел до кончиков ушей. – Но сержант Радс приказал мне лететь с вами.

Я пристегнулся к сиденью; вертолет начал набирать высоту.

– Зачем?

– Так просто, сэр, – промямлил Кин.

– Повторите точно, что он сказал, – потребовал я.

– Он сказал, чтобы я убирался к начальнику, то есть к вам, и досаждал начальнику, то есть вам, так же, как ему, то есть сержанту Радсу, – пролепетал гардемарин с обреченным видом, покорно ожидая наказания.

Йохан Стриц ткнул локтем в бок Кила Дрю, кадеты весело переглянулись. Конечно, наивным мальчишкам не удалось скрыть от меня свою озорную радость, мордашки выдали их с головой, но я сделал вид, будто ничего не заметил, отвернулся к иллюминатору. Пусть потешатся, не часто кадетам случается видеть гардемарина, корчащегося под гневным взглядом начальника. Вертолет уже поднялся на шестьсот метров.

– Ладно, досаждайте мне, мистер Кин, – приказал я.

– Есть, сэр. Я не досаждал сержанту Радсу, просто хотел ему помочь.

– Воображаю, как это было. – Черт с ним, пусть живет, не буду пока наказывать.

Мой вертолет приземлился в Лондоне первым. Я наблюдал за прибытием больших вертолетов, за высадкой и построением кадетов, в отряде сержанта Ибареса заметил Роберта Боланда. Походка его была неестественной – последствия моей порки.

Кадетов отвели в огромный зал ожидания, а меня Толливер отвел в более уютный зал для офицеров ВКС под предлогом того, будто кадеты в моем присутствии ведут себя как-то не так, отчего ими якобы труднее командовать. Иногда у Толливера ум за разум заходит. Как старший лейтенант, он время от времени гонял Джеффа Торна посмотреть, как идет посадка кадетов.

Наконец кадеты разместились в большом шаттле, настала наша очередь идти к шаттлу поменьше.

– Надо было зашторить кадетам иллюминаторы, чтоб не испугались меня, – вяло сострил я.

– В офицерском зале вам было гораздо лучше, сэр, там такой прекрасный буфет, – ответил Толливер с изысканной вежливостью.

– Странно, почему ты не послал меня к сержанту Радсу, чтобы я досаждал ему, а не тебе.

Толливер лишь улыбнулся, а гардемарин Кин густо покраснел.

– Сегодня мы с тобой всем мешаем, – посетовал я, хлопнув парнишку по спине.

Полет начался. Ускорение, перегрузка, боль в груди, невесомость. Наконец мы в «Порту Земли». Пересадка на другой шаттл, два часа полета до базы Академии в Фарсайде. Незадолго до посадки я решил поговорить со своими специальными кадетами, сидевшими неподалеку у другого борта.

– Довольны, что вернулись в Фарсайд?

– Конечно, сэр, – неуверенно отозвался Йохан Стриц.

– А если честно? – настаивал я.

– Не знаю, сэр. Видите ли, сержант Радс… В общем… Простите, сэр…

– Критикуете своего командира, кадет?! – зарычал я.

– Сэр, – вмешался Толливер, – позвольте напомнить вам одну важную вещь. Это будет конфиденциальный разговор. – Не ожидая моего приглашения, Толливер расстегнул свой ремень безопасности и направился в хвост шаттла.

Я последовал за ним.

– Слушаю.

– Какого черта ты взъелся на мальчишку?! – с ходу завелся Толливер. – Ты отозвал бедных кадетов из Фарсайда якобы для занятий по спецпрограмме, на самом деле не существующей, наобещал им с три короба, сделав их «специальными» кадетами, но за все время их пребывания в Девоне общался с ними не больше десяти минут.