— Ты как, готов? — привлекая внимание, пнул его локтем в бок Роэн.

Санджей недовольно взглянул на него, потирая бок, и ничего не ответил. Он взглянул вдаль, где над парком возвышался холм и монастырь неприкасаемых на нем. Неприступная крепость, десятиметровая стена, опоясывавшая здание, скрывала от посторонних глаз все, что находилось за ней, и только несколько верхушек крыш башен выглядывали из-за стены. Холм и монастырь находился на окраине столицы, подальше от городской суеты, от дорог и людского шума. К большим тяжёлым воротам вела всего одна дорога, по которой возили только неприкасаемых в темных тонированных авто.

И рядом был только этот небольшой парк, где было тихо и безлюдно. Парк оживал только дважды в день, когда к автобусной остановке возле парка приезжали автобусы с рабочими с окраинных заводов и фабрик.

— Здорово обладать таким даром, как твой, — на лице Роэна скользнула гадкая ухмылка, — можно, наверное, на любую девицу без одежды глазеть.

— Под одеждой темно, — серьезно ответил Санджей без тени улыбки, — в редких случаях можно что-то разглядеть без ночного зрения.

— Ну, можно ведь и с ночным. Как по мне, тоже не плохо, — Роэн улыбался все той же гадкой ухмылкой на одну сторону. — Так что, ты часто подглядываешь?

Санджей вздохнул и закачал головой, так и не ответив, его раздражала пошлость и такое отношение к его дару.

Роэн похлопал его по плечу, Санджей недовольно взглянул на него.

— Ну что, ты готов? — снова повторил Роэн этот вопрос.

— Я все же не пойму, — сказал Санджей, задумчиво глядя на монастырь на холме, — что именно твой отец хочет там увидеть?

— Что угодно, — пожал плечами Роэн. — А тебе самому не интересно, какие эти неприкасаемые, как живут и почему прячут лица?

— Полагаю, ничего необычного, такие же люди, как и мы с тобой. А как живут, так это давным-давно всем известно. Неприкасаемые идут путем просветления, они дали обет молчания, ведут аскетичный образ жизни. Большую часть времени они проводят в закрытом императорском храме, вознося молитвы богам и проводя очищающие ритуалы. Общаются они мысленно и только с друг другом, ну и еще с императором, так как он их наставник. Законы риты запрещают им касаться всего мирского, в том числе и людей, пища и все предметы, прежде чем их коснется неприкасаемый, очищаются специальным ритуалом четырех стихий. Неприкасаемым это все необходимо для сохранения чистоты ауры и собственной энергии.

Роэн насмешливо глядел на Санджея, пока тот говорил, улыбался и кивал, а когда он закончил, сказал:

— Я смотрю, ты из тех, кто учебники заучивает наизусть, а потом вываливает на собеседника кучу бестолковой информации.

— Вовсе нет, ничего я не заучиваю, — обиделся Санджей. — Просто именно о неприкасаемых хорошо помню.

— И что? — иронично усмехнулся Роэн. — Тебя совсем ничего не смущает во всем этом?

Санджей нахмурился и отрицательно замотал головой.

— А стены толщиной в три метра вокруг храма, скажешь, нужны, чтоб неприкасаемые не могли увидеть мирскую жизнь и поддаться соблазну? — скептично ухмыльнулся Роэн, затем злобно скривился и сплюнул под ноги, посмотрев на холм.

Санджей брезгливо поморщился.

— То, что вы от меня требуете — нарушает закон.