Санджей тяжело вздохнул и уселся рядом со мной на кровать.

— Да, нигде небезопасно. Но по поводу атаки с воздуха сейчас можно не переживать. В преддверии войны все границы закрыты, любой приближающийся воздушный транспорт будет тут же уничтожен. И официально войну объявят только сегодня. Нага не станут открыто нарушать закон. Да и свободных наемников можно не опасаться. Теперь Нага не сможет их нанять через третьи руки. А еще отец говорил, что если удастся, выпросит для нас защитника у Вайш или Гиргит.

— Щит? — переспросил я

Санджей кивнул.

— Да, щит. На всякий случай, — поджал губы Санджей и отвел в сторону глаза.

— Что-то ты недоговариваешь. Что происходит? Говори!

Санджей шумно выдохнул, виновато улыбнулся.

— Мне приказали тебе не говорить, прости. Лучше, давай собирайся. Через два часа выезжаем.

И не дожидаясь, пока я накинусь на него с расспросами, Санджей заторопился прочь, и еще раз на прощание виновато улыбнулся.

— Сати, — позвал я служанку, — а ты знаешь, в чем дело.

— Нет, — пожала она плечами, — мне сказали, и я собираю вещи. Вас, кстати, бал Энни Люмб искала. Сказала, будет ждать на своем этаже.

Ага, а вот и Энни вернулась. Что ж, два часа должно хватить.

Я вышел из комнаты, ко мне тут же прилипли сразу два охранника. Микчо и еще один, лицо знакомое, но имени точно не вспомню. Охрану усилили. Все в порядке значит. Неужели ещё одно покушение было?

Я спустился на этаж Гардов, где жила Энни на правах вдовы. Здесь было тихо, ни одного охранника, да и просто казалось, все жильцы отсутствовали, только дверь в одну из комнат была слегка приоткрыта.

Я постучал.

— Заходи! — бодро позвала Энни.

И только я хотел войти, как Микчо меня остановил.

— Сначала я, свамен, — осторожно оттиснув меня от дверей, он вошёл первым. Нет, ну точно покушение было.

— Что происходит? — разозлился я.

— Не знаю, приказ получили, усилить бдительность, — пожал Микчо плечами.

Я вошёл в комнату. Шторы были занавешены, в комнате царил полумрак. Энни сидела за столом в пол-оборота, закинув ногу на ногу и раскачивая снятую туфельку на пальцах. Она с интересом следила за мной, попивая кофе из маленькой чашки.

Когда охрана, наконец, оставила нас наедине, Энни вздохнула, словно собиралась с духом, и взглядом пригласила меня присесть.

— Кофе будешь? — спросила она.

— Нет, давай о деле. У меня нет времени.

Я сел напротив нее, она все это время следила за мной, растерянно улыбаясь. Я смотрел на нее вопросительно, но она не спешила рассказывать.

— Что ты узнала? — спросил я, когда пауза слишком затянулась.

— Многое узнала, — усмехнулась Энни, — толстую такую папку собрала компромата. И, в общем-то, работу честно выполнила.

— И? Где эта папка?

Энни лукаво улыбалась:

— Я бросила ее в камин и сожгла, — она заерзала на стуле. — Как бы там не было, Надим мой брат, моя семья, так что извини, Азиз.

Она развела руками, торжествующая улыбка засияла на ее лице, будто ей удалось обвести меня вокруг пальца.

Я тоже развел руками:

— Я так и думал, — сказал я. — Ты молодец, брата не подставила, это заслуживает уважения. Но от тебя ничего не зависит. Надим все равно не будет управляющим. Есть и другие люди, которые знают, что происходит в Форхаде. Поэтому, твои сведенья особой роли не сыграли бы.

— И что теперь? — осторожно спросила Энни.